Бекки смотрела, как Чарли ловко движется в танце. «А эта Дафни ничего из себя», — произнес сидящий рядом с ней мужчина, который представился как сержант Майк Паркер и оказался мясником из Камбервилля, воевавшим вместе с Чарли на Марне. Бекки восприняла его суждение без замечаний, и, когда позднее он с поклоном пригласил ее на танец, она нехотя согласилась. Танцевал он так, как будто нес баранью ножку в холодильник, успевая в такт музыке лишь наступать ей на пальцы. Наконец он возвратил Бекки в относительную безопасность их залитого пивом стола. Она сидела молча и смотрела, как веселятся другие, надеясь, что больше никто не попросит ее об удовольствии. Мысли ее вновь вернулись к Гаю и встрече, которой ей не миновать, если еще через две недели…
— Не могли бы вы оказать мне честь, мисс?
Все, кто был за столом, стояли по команде «смирно», когда командир полка вел ее на танец.
Она обнаружила, что полковник Гамильтон был блестящим танцором и занятным собеседником, не пытавшимся быть снисходительным к ней, как это делали разные управляющие банками. После танца он пригласил Бекки к столу для почетных гостей и представил своей жене.
— Я должна предупредить, — сказала Дафни Трумперу, бросая взгляд в сторону полковника и леди Гамильтон, — что тебе будет непросто угнаться за амбициями мисс Сэлмон. Но до тех пор, пока ты будешь держаться меня, ей придется попотеть за свои денежки.
После очередных двух танцев Дафни проинформировала Ребекку о том, что она уже перевыполнила свой долг и что всем им пора уходить. Бекки, в свою очередь, была только рада исчезнуть из поля зрения многочисленных молодых офицеров, обративших на нее внимание во время танца с полковником.
— У меня есть хорошие новости для вас, — сказала им Дафни, когда двухколесный экипаж двинулся по Кингс-роуд в направлении Челси-террас.
— И что это за новости, моя девочка? — икнув, спросил Чарли, все еще сжимавший в руках полупустую бутылку шампанского.
— Я не твоя девочка, — запротестовала Дафни. — Я, может быть, и согласна вкладывать деньги в низшие сословия, Чарли Трумпер, но никогда не забывай о моем происхождении.
— Так какие же у тебя новости? — смеясь, спросила Бекки.
— Ты выполнила свою часть сделки, теперь очередь за мной.
— Что ты имеешь в виду? — полусонно поинтересовался Чарли.
— Теперь я, могу представить список из трех представительных мужчин и таким образом разрешить вашу проблему с банком.
Чарли немедленно протрезвел.
— Первым в списке значится второй сын графа, — начала Дафни. — Без гроша, но представительный. Вторым у меня идет баронет, готовый поупражняться за установленное вознаграждение, но моя главная находка — это виконт, от которого отвернулась судьба за карточным столом в Довиле и который вынужден теперь заниматься вульгарной коммерческой деятельностью.
— Когда мы должны встретиться с ними? — старательно выговаривая слова, спросил Чарли.
— Когда пожелаете, — пообещала Дафни. — Завтра…
— В этом нет необходимости, — тихо сказала Бекки.
— Почему нет? — удивилась Дафни.
— Потому что я уже нашла человека, который будет представлять нас.
— И кого же ты имеешь в виду, дорогуша? Принца Уэльского?
— Нет, полковника сэра Данверса Гамильтона, баронета и кавалера орденов «За отличную службу» и «Британской империи».
— Но это же командир полка, — выдохнул Чарли и уронил бутылку шампанского на пол экипажа. — Это невозможно, он никогда не согласится.
— Могу заверить вас, что согласится.
— Отчего такая уверенность? — спросила Дафни.
— Оттого, что у нас с ним назначена встреча на одиннадцать часов завтрашнего дня.
Глава 11
Завидев приближающийся экипаж, Дафни помахала своим зонтиком. Извозчик остановился и приподнял шляпу.
— Куда вам, мисс?
— Харли-стрит 172, — распорядилась она, и обе женщины забрались на сиденье.
Извозчик вновь приподнял шляпу и неуловимым взмахом кнута послал лошадь в направлении Гайд-парка.
— Ты уже рассказала Чарли? — спросила Бекки.
— Нет, я не рискнула, — призналась Дафни.
Больше никто не проронил ни слова, пока экипаж катил их к Марбл-Арк.
— Может быть, ему не надо будет ничего говорить.
— Будем надеяться, — согласилась Бекки.
Вновь наступившее молчание тянулось до тех пор, пока копыта лошади не застучали по мостовой Оксфорд-стрит.
— Твой доктор относится к пациентам с пониманием?
— Раньше всегда так относился.
— О боже, как я боюсь.