Вот уже почти четырнадцать недель, как я ношу твоего ребенка, мысль о котором наполняет меня безмерным счастьем и, должна признаться, немалым беспокойством. Счастьем, потому что ты моя единственная любовь, а беспокойством — из-за тех последствий, которые эта новость может иметь для твоего армейского будущего.
Я должна сразу сказать тебе, что у меня нет никакого желания препятствовать твоей военной карьере, заставляя жениться на себе. Благородное обязательство, продиктованное чувством некоторой вины, которое заставит потом всю жизнь притворяться из-за того, что однажды произошло между нами, безусловно, не должно устраивать никого из нас.
Что касается меня, то я не скрываю своей полной преданности тебе, но, если она не является взаимной, я никогда не попрошу пожертвовать блестящей карьерой из-за лицемерия.
Но, любимый мой, пусть у тебя не будет никаких сомнений в моей любви к тебе и моей неизменной заинтересованности в твоем будущем и твоем благополучии, ради которых я готова даже пойти на отрицание твоей связи со мной, если так будет лучше для тебя.
Гай, я всегда буду обожать тебя, и пусть у тебя никогда не возникнет никаких сомнений в моем полном одобрении любого твоего решения.
Со всей моей любовью,
Она не смогла сдержать слезы, перечитывая свои слова во второй раз. Когда лист уже был сложен, дверь спальни распахнулась, и на пороге появилась заспанная Дафни.
— У тебя все в порядке, дорогая?
— Да, только слегка подташнивает, — сказала Бекки. — И я решила немного подышать свежим воздухом. — Она незаметно засунула письмо в ненадписанный конверт.
— Раз уж я поднялась, — зевнула Дафни, — не приготовить ли тебе чашку чая?
— Нет, спасибо, я уже выпила две чашки.
— Ну, а я выпью, — Дафни исчезла в кухне. Бекки опять быстро взяла ручку и написала на конверте:
Капитану Гаю Трентаму, военный гарнизон,
2-й батальон Королевского фузилерного полка,
Веллингтонские казармы, г. Пуна,
Индия
Морская почта
Она вышла из квартиры, опустила письмо в почтовый ящик на углу Челси-террас и вернулась назад еще до того, как у Дафни закипел чайник.
Если Чарли время от времени получал письма от Сэл из Канады, сообщавшие о появлении у него очередного племянника или племянницы, и изредка виделся с Грейс, когда она могла оторваться от своих госпитальных обязанностей, то визиты Китти были действительно редкостью. Но если она появлялась, то с единственной целью.
— Мне нужно всего пару фунтов, Чарли, только чтобы свести концы с концами, — объяснила она сразу же, как только вошла, усаживаясь в единственное удобное кресло.
Чарли внимательно посмотрел на сестру. Несмотря на то что она была старше него всего на восемнадцать месяцев, ей можно было дать гораздо больше тридцати. Под бесформенной и вытянутой кофтой больше не угадывалось и следа той фигуры, которая притягивала взгляды мужчин в Ист-энде, а лицо без косметики напоминало бесцветное пятно.
— Ведь в прошлый раз я уже давал тебе фунт, — напомнил Чарли. — И это было не так уж давно.
— Но мой приятель покинул меня с тех пор, Чарли. Я опять осталась одна, Даже без крыши над головой. Ладно уж, сделай одолжение.
Он смотрел на нее и благодарил Бога, что Бекки еще не вернулась с лекций, хотя подозревал, что Китти появляется, только когда уверена в том, что касса полна, а Бекки отсутствует.
— Я на секунду, — сказал он после долгого молчания и, выйдя из комнаты, спустился в магазин. Убедившись, что помощники не видят его, взял из кассы два фунта и десять шиллингов и покорно потащился по лестнице назад в квартиру.
Китти уже ждала у дверей. Чарли протянул ей четыре банкноты. Выхватив их, она тут же засунула деньги в перчатку и, не сказав больше ни слова, ушла.
Спускаясь по лестнице, Чарли видел, как она взяла персик из аккуратной горки в углу магазина, откусила и, ступив на мостовую, заспешила прочь.
Чарли придется самому снимать кассу в этот вечер, поскольку никто не должен знать точно, сколько он дал ей денег.
— Все закончится тем, что ты будешь вынужден купить эту скамейку, Чарли Трумпер, — говорила Бекки, присаживаясь рядом с ним.
— Не раньше, чем приобрету все магазины в квартале, моя милая, — произнес он, оборачиваясь к ней. — А как твои дела? Когда должен появиться ребенок?