— Берти выглядит очень хорошо, учти, — сказал Перси, опускаясь на свое место.
— Прошу тебя, тише, — прошептала Дафни. — Его больше никто не знает.
Пожилой мужчина в длинной черной мантии — единственный, кто остался стоять, дождался, когда все усядутся, сделал шаг вперед и, поклонившись королевской чете, обратился с речью к аудитории.
Когда почетный ректор сэр Расселл Уэлс проговорил уже довольно значительное время, Перси поинтересовался у своей невесты:
— Как может человек, забросивший латынь еще в четвертом классе, воспринимать эту галиматью?
— Я сама смогла выдержать этот предмет только год.
— Тогда ты тоже не помощник, старушка, — прошептал Перси.
Кто-то из сидевших впереди обернулся и взглянул на них с осуждением.
Всю оставшуюся часть церемонии Дафни и Перси старались сидеть тихо, хотя Дафни время от времени приходилось класть руку на колено Перси, удерживая его от беспокойного ерзания на жестком деревянном стуле.
— Хорошо королю, — шептал Перси. — У него такая большая подушка для сиденья.
Наконец наступил момент, ради которого они были приглашены сюда.
Почетный ректор, зачитывавший фамилии по списку, добрался до буквы «Т» и объявил: «Бакалавр искусств миссис Трумпер из Бедфордского колледжа». Аплодисменты зазвучали чуть ли не вдвое громче, как случалось каждый раз, когда получать диплом из королевских рук выходила женщина. Бекки присела перед королем в реверансе, и он повязал ей поверх мантии то, что в программе значилось как «пурпурный капюшон», вручив после этого пергаментный свиток. Она вновь сделала реверанс и, отступив на два шага назад, возвратилась на свое место.
— Даже у меня не получилось бы лучше, — произнес Перси, разразившись аплодисментами. — И никаких призов угадавшему, кто репетировал с ней это маленькое представление, — добавил он.
Дафни покрылась румянцем. Просидев еще какое-то время, пока получали свои дипломы оставшиеся в списке, они наконец получили возможность отправиться во двор на чай.
— Не вижу их нигде, — сообщил Перси, обойдя вокруг лужайки.
— И я тоже, — откликнулась Дафни. — Но продолжай смотреть, они должны быть где-то здесь.
— Добрый день, мисс Гаркорт-Браун.
Дафни повернулась кругом.
— О, здравствуйте, миссис Сэлмон, я очень рада видеть вас. А какая очаровательная шляпка. Дорогая мисс Роач! Перси, это мама Бекки, миссис Сэлмон, и ее тетя, мисс Роач. Мой жених…
— Очень рады познакомиться с вами, ваша светлость, — проговорила миссис Сэлмон, размышляя над тем, а поверят ли ей знакомые в Ромфорде, когда она расскажет об этом.
— Вы, должно быть, очень гордитесь вашей дочерью, — заметил Перси.
— Да, горжусь, ваша светлость, — ответила миссис Сэлмон.
Мисс Роач стояла, как каменная, и не произносила ни слова.
— А где же наш молодой ученый? — спросила Дафни.
— Я здесь, — раздался голос Бекки. — А вот где были вы? — Она отделилась от группы выпускников.
— Искали тебя.
Подруги обнялись.
— Вы видели мою мать?
— Еще секунду назад она была с нами, — сказала Дафни, оглядываясь по сторонам.
— Я думаю, она пошла за сандвичами, — отозвалась мисс Роач.
— Это похоже на маму, — заключила Бекки.
— Здравствуйте, Перси, — сказал Чарли. — Как поживаете?
— Великолепно, — засмеялся Перси. — Ну и молодец Бекки, скажу я вам, — добавил он, когда миссис Сэлмон вернулась с большой тарелкой сандвичей.
— Если Бекки унаследовала от своей матери ее здравый смысл, миссис Сэлмон, — сказала Дафни, выбирая сандвич с огурцом для Перси, — то она не пропадет в этой жизни, так как я подозреваю, что через пятнадцать минут от сандвичей ничего не останется. — Она взяла себе с осетриной. — Волновалась ли ты, когда выходила на сцену? — спросила Дафни, вновь обращая свое внимание на Бекки.
— Да, конечно, — ответила она. — А когда король повязывал капюшон, у меня чуть не подкосились ноги. Затем стало еще хуже, когда, возвратившись на место, я обнаружила, что у Чарли текут слезы.
— Ничего подобного, — запротестовал ее муж.
— Я просто балдею от этого пурпурного капюшона, — сказал Перси. — В таком наряде я был бы самым главным щеголем на предстоящей королевской охоте. Как ты думаешь, старушка?