Когда Дени пару раз появился с Франческой на официальных приёмах во дворце её деда, о них заговорили. Конечно, заговорили тихо – потому что если вдруг громко, то можно схлопотать и от его милости великого герцога, и от франкийцев, которые по-прежнему не покидали города. И конечно же, заговорили недобро.
Слухи ловил по городу Пьеррен, и кажется, ему для того не нужно было никаких магических способностей, он так управлялся.
- И что же говорят сегодня? – интересовался Дени поутру.
- Что вы не пара внучке здешнего правителя, - пожимал плечами Пьеррен. – Что у вас нет ничего за душой, кроме славы предков, что вы зацепились за неё потому, что она богата, и что она права, раз с вашей помощью получила для Фаро неплохие условия – мол, с паршивой овцы хоть шерсти клок.
Дени очень неприятно чувствовать себя паршивой овцой, хоть во Франкии несколько последних лет магов воспринимают преимущественно так. Здесь хочется быть тем самым представителем древнего магического рода. Ничего, говорит он себе, всё впереди.
Пока же они с его милостью Филиппо подписали тот самый договор, и значительную часть контрибуции как раз брали не деньгами и ценностями, а здешними знаниями. Наконец-то можно было отдать своих людей в хорошие умелые руки.
Его магический отряд продолжает разрастаться – в том числе за счёт некоторых местных, кто не соглашался с общественным мнением и считал, что за Бонапартом будущее. К тому моменту во многих занятых городах происходили реформы по принципу франкийских – в первую очередь о том, что владеть землёй и заниматься предпринимательством могут все, вне зависимости от происхождения. И если здешние торговые империи возникли давным-давно, то земля столь же давно принадлежала правящему сословию, и не всегда приносила ту пользу, какую могла бы. В экономике Дени не был силён совершенно, но понимал, что нужно прослушать хоть какой-то небольшой курс – чтобы вообще представлять, как это работает. Потому что франкийские крестьяне поддерживали новую власть потому, что им дали те самые возможности, коих не давали при королях. Здесь не было такого жёсткого сословного деления, к тому же, в городе проживало множество магов, а магические способности – это всегда возможность изменить жизнь, не глядя на происхождение. Но у Фаро немалые материковые владения, и там-то как раз владеют землёй одни, а способны получить от той земли прибыль совсем другие.
Дени отправил всех своих учиться – кого-то в Орден Луча, там издавна готовили боевых магов, кого-то в Орден Света – там занимались со всеми остальными. Раньше магическая школа существовала при каждом из орденов, но лет с полсотни назад начальное магическое образование отделили от углублённого, и теперь школа, одна и общая, существовала отдельно, там учились до шестнадцати лет, а далее уже постигали глубины магических действий в тех самых орденах. Сам Дени при случае тоже посещал занятия и читал, ведь раньше было совершенно не до того, а теперь – неожиданно появилась возможность. Он весьма ценил эту возможность и пользовался – пока мог.
Бонапарт требовал магов для отдельных операций, Дени отправлял отряды порталом по очереди – и возвращал на учёбу обратно. Некоторые операции после того пополняли копилку примеров в Ордене Луча – потому что и впрямь там было, что изучить и далее использовать. Сам он покидал Фаро нечасто – потому что местные всё ещё настороженно относились к франкийцам, хоть последние и вели себя прилично.
И ещё здесь была Франческа.
В ту первую их ночь они настолько остро пожелали друг друга, что очнулись уже на рассвете, и ей только и осталось, что отправиться порталом к деду с известием о том, что его условия приняты. Весь тот день Дени спал на ходу, а потом подумал, что может позволить себе что-то подобное, скажем, трижды в неделю. Чаще просто сдохнет.
- Госпожа моя, - он любовался блеском её волос в свете магических огней, - я хочу быть с вами постоянно, но мои обязанности не оставляют мне такой возможности. Если же я их брошу, то, боюсь, от меня и моего имени вовсе не останется ничего приличного.
- И что же вы предлагаете? – она смотрела с улыбкой.
- Выходите за меня замуж, - сказал он.
Потому что… ещё сбежит, потом перестанет отзываться, а потом скроется у кого-нибудь, с кем за неё только воевать. А воевать нужно с другими и за другое, прекрасную женщину же – очаровывать, и потом заботиться.
- Может быть, я не так плох, как болтают на площадях и улицах?
- Вы не можете быть плохим, - качает она головой, - вы великолепны. Вы – это жизнь, как она есть, задор, сила и мощь. И ваше старание привести всё вокруг вас в гармонию дорогого стоит. Я согласна стать вашей женой, господин герцог.