- Успеем, не плачьте, всё будет хорошо, вот увидите. Вряд ли ваш супруг так наелся, что стал непобедимым, - замечает она.
- Наелся? – не понимает Жозефина.
- Ну да, он же не просто так уводит, ему нужно сожрать живое, они от того жиреют, - замечает Изабель самым спокойным тоном. – Но мы с господином маркизом справимся. Он подержит, а я побью. Или наоборот, я подержу. Мне уже доводилось.
- Что? – кажется, Жозефина даже плакать забыла, а уж бояться – тем более.
- Вы… подержите? - не верит Эжен. – Но вы ведь…
- Скажите, кто я, скажите, - Изабель добавляет самую капельку яда.
- Девчонка вы, - выдыхает он.
- Двадцать один год, - пожимает плечами Изабель. – Замужем второй раз. Один сын. Управляюсь с Зелёным замком и всеми его обитателями. Сколько нежити уничтожила – не считала.
Сама удивилась этой речи. Она не привыкла говорить о себе – обычно или и так всё ясно, или не нужно вовсе. Тут же пришлось.
Свечка догорела, Гортензия зажгла другую, а Изабель подумала, что за последние месяцы совсем отвыкла от свечного освещения. Огонь в камине и в кухонной печи, а всё остальное – магический свет. Здесь же душно – огонь выжигает воздух в маленькой комнате, и видимо, хорошо утеплили, потому что нет ни сквознячка.
- Госпожа Бонапарт, вы не открываете окон? – спросила она, чтобы отвлечь Жозефину.
- Что вы, будет же дуть, и я простужусь, - тут же откликнулась Жозефина. – И так на балах то и дело устраивают сквозняки, а эти нынешние платья такие тонкие, никакой защиты от холода! Только шали и спасают.
- Не подскажете, где берут такую шаль? Она кажется мне лёгкой и тёплой.
- Верно, и лёгкая, и тёплая. Я скажу вам, к какому торговцу обратиться, - кивает отвлекшаяся Жозефина.
- Благодарю вас, - кивает Изабель. – Если бывать в столице, нужно одеваться так же, как это делают здесь все.
- Верно, всё верно, - кивает Жозефина.
Это даже не звук, а что-то на грани слышимости – шелест, шорох. Кто-то громоздкий и тёмный делает шаг в гостиную и приветствует хозяйку.
- Доброго вам вечера, Жозефина. Сегодня-то вы уже меня не прогоните ни криком, ни прочей суетой, - говорит он низким, хорошо поставленным голосом.
Но Жозефина всё равно кричит – громко и безостановочно.
- Господин Богарне, успокойте вашу матушку, - Изабель даже не поворачивается в сторону Эжена, она не сводит глаз с неживого гостя. – Госпожа Гортензия, отойдите подальше, например, за кресло.
Эжен взял маменьку за плечи и встряхнул, она замолчала, Изабель выдохнула. Взглянула – простецы сгруппировались вокруг одного кресла, можно бросить на них защиту и разговаривать с неживым.
Неживой колоритен – тёмен, страшен, он умер на гильотине – голова приставлена туда, где ей положено быть, но почерневшая полоса на шее указывает на место отделения её от тела.
На мгновение Анатоль показался за спиной нежити – именно что показался и снова отступил в тени. Изабель успокоилась – он с ней, он владеет ситуацией, он поможет, в случае чего.
- Что вам угодно, господин Богарне? – интересуется Изабель.
- Жену, - с готовностью отвечает он. – Она обещала быть со мной.
- Но не после того, как смерть разлучит вас, - замечает Изабель. – Смерть разлучила, более того, она вышла замуж снова, поклялась быть верной другому человеку, теперь уже вы никак не властны над ней.
- Она неверна тому человеку, она нарушила обещание, значит – и я могу дотянуться до неё, - сообщает неживой виконт.
Вот так, значит. Простецам тоже нужно быть внимательнее с соблюдением клятв – за нарушения могут спросить. Например, вот таким неприятным образом.
- Пускай она решает это со своим нынешним мужем, хорошо? – Изабель медленно смещается и закрывает собой кресло с Жозефиной. – Нас с вами это не касается.
- Вас точно не касается, кто бы вы ни были, - усмехается нежить.
- Вы ошибаетесь, меня попросили о помощи – и я помогаю, - возражает Изабель. – И я спрашиваю – что вам здесь нужно и отчего вы не находитесь там, где вам следует быть?
- Я нахожусь там, где считаю нужным, - сообщает виконт. – Это моя семья, мне жутко и холодно без них. Они должны пойти со мной.
- Кто уже ушёл с вами? – продолжает расспросы Изабель.
- Маркиза де Шапелль, мать другой моей дочери, - отвечает он.
Как у них всё сложно-то, у этих неживых.
- А дочь?
- Она защитила дочь артефактом, я не смог забрать её, - виконт страдальчески морщится.
Неожиданно. Но были же у них тут раньше артефакты, не могли же их все уничтожить, как уничтожали магов!