- Не научатся, - рассмеялся Анри де Риньи. – Вчера связался отец и рассказывал дивное – помните Жозефа Фурнье? Который когда-то приезжал к его высочеству Анри и пытался договориться? Так вот, он пригласил отца в Паризию ловить нежить! Не просто где-то там в предместьях, а какой-то глупец растревожил захоронения казнённых в первые годы революции, и все они пошли бродить по домам, куда дотянулись! Кто-то явился к родне, кто-то к жене, кто-то к детям! Даже к жене Бонапарта пришёл покойный первый муж!
- Может, господин маркиз предоставит этих людей их судьбе? – смеётся Гийом де Вьевилль. – И нежить их просто уничтожит?
- Возвращаться некуда будет, - пожал плечами Анри. – А я всё же предполагаю когда-нибудь вернуться.
Все замолчали, потому что – мысль висела в воздухе. Все хотели когда-нибудь вернуться, как бы здесь ни было хорошо.
Дени регулярно получал известия из Саважа – всё, мол, в порядке – но чем дальше, тем больше скучал. Думал – не вернуться, но навестить? Просто убедиться, что всё хорошо, и дальше исполнять обязанности здесь?
Или дождаться каких-нибудь официальных перемен в своей судьбе, раз уж он согласился на здешние обязанности?
Бонапарт отбыл в Египет в мае прошлого года. Он полагал, что без франкийского присутствия в Фаро расклад сил здесь изменится быстро и обратить его снова в пользу франкийцев удастся потом сильно не сразу и ценой новой военной кампании. Поэтому Дени остался в Фаро, а магическими войсками в армии Бонапарта командовал Антуан, младший из трёх братьев де Риньи. Тьфу, уже не младший и уже не из трёх, маркиз женился-таки на Изабель и у них, как слышал Дени, родился сын.
А его дочка, юная Жанна-Аделина-Бьянка, проснулась и заплакала, Франческа тут же подхватила её на руки и ушла с ней внутрь, в дом. Гости посетовали на поздний час и тоже разошлись. Впрочем, традиционно договорились, в котором часу можно будет собраться завтра.
Но это завтра, а пока можно пойти к Франческе и Аделин, так чаще всего называли девочку.
- Дед просил навестить его завтра утром, - сказала Франческа.
Конечно же, у крохи Аделин были две сменяющие друг друга няни, но Франческа возилась с ней сама и говорила, что ей это нравится. Юному Танкредо летом исполнилось семь, с ним она тоже проводила много времени – они вместе читали и обсуждали прочитанное, сын показывал задания, которые каждодневно задавал ему учитель, и если возникали какие-то сложности, Франческа садилась рядом, объясняла, показывала, где ошибки, если что-то не ладилось в вычислениях. Дени приглядывался – потому что вдруг ему придётся что-то объяснять детям, да не из понятной практики, а из основ теории? Конечно, дома учили хорошо, но вся премудрость быстро забылась.
Сейчас же у него время от времени возникала нужда в знаниях из математики, геометрии, физики. Свойства вещества, вычисления – как взаимодействуют между собой разные магические силы, например. Он всегда полагал, что магия – это вопрос способностей и их контроля, но здешние учёные говорили – все магические действия поддаются описанию и вычислению. И пока он наловчился хотя бы понимать, каким образом всё это вычисляется, прошло вполне ощутимое время.
И нет, Дени не ощущал себя глупым, просто – он знал меньше, чем мог бы. Наверное, в Академии Паризии его бы тоже научили чему-то подобному, если бы жизнь не сложилась так, как сложилась.
Но если случится так, что законы против магов будут отменены, то нужно будет сразу же восстанавливать Академию.
Мысли о возможных переменах связывались с Бонапартом – но он далеко, и кампания идёт вовсе не так легко и блестяще, как здешняя. Флот Полуночных Островов уничтожил франкийские корабли, и даже если возвращаться – это будет непросто. Но Бонапарт что-нибудь придумает, он всегда что-то придумывает. А пока лично Дени де Саважу не нужно никуда бежать и ничего делать, то он займётся задачами на взаимодействие разных магических сил.
Франческа разбиралась и тут – подсказывала, на что обратить внимание, если он не понимал, как решать задачу. Но сейчас задачи числом пять решились, Аделин спала, Танкредо завершил занятия с наставником и тоже уже спал, а на завтра образовалось дело.
- И что нужно его милости Филиппо?
- Я попыталась выяснить, но он не был готов делиться со мной, - покачала она головой. – Или новости, которые просто так не узнать, или что-то от тебя снова нужно.
Его милость великий герцог не стеснялся просить франкийцев о поддержке в разных делах на материке – раз уж Фаро не удалось сохранить нейтралитет, то нужно взять от тех франкийцев всё, так полагал Дени. И думал, что сам не стал бы вести себя так дерзко, как время от времени действовал его милость Филиппо. Конечно, сам облик Фаро просто кричал о той дерзости – мол, если можешь, приди и возьми. Наше золото, наши реликвии, наши артефакты, наши знания. А не можешь – утирайся.