- Ваше величество, - Изабель поклонилась.
- Рада видеть вас, герцогиня. Права ли я, и вы готовы присоединиться к нам?
- Да, ваше величество правы.
- Отлично, скажите, готовы ли вы приглядеть за безопасностью короля? У нас там нет ни одного некроманта. Возможно, вы порекомендуете кого-то.
- Да, конечно. Есть и некроманты, есть и другие хорошие маги.
Это понятно, этим она занималась уже довольно долго. Значит, займётся и впредь.
А потом к ней пришёл Анри де Риньи.
- Изабель, у меня к вам предложение. Выслушайте и не отказывайтесь сразу, пожалуйста.
- Говорите, Анри, но я уже изумлена.
- Вы нужны нам в Академии. Ваши практические знания необыкновенно широки, и если вы будете готовы консультировать студентов, будет очень хорошо.
Изабель даже рассмеялась.
- Анри, у меня нет упорядоченного образования. Я самоучка, и всему, что я знаю из теории, я обязана настойчивости вашего отца, да вы знаете.
- Ничего страшного, вы восполните все возможные пробелы. Это наживное дело, поверьте. Но вы знаете намного больше любого студента, и вы знаете, что делать с девицами-некромантами.
- И много ли у вас девиц? – Изабель даже встрепенулась.
- Две будут поступать нынешним летом, уже прибыли.
Что ж, девицы-некроманты – это повод, да. Она попробует. Вдруг получится?
_____________
Завтра эпилог!
Эпилог
Портрет
Осень 1821
Что за ерунда – позировать художникам? Дени просто бесился от необходимости пребывать в неподвижности так долго, да и залеченные ноги нет-нет да и давали о себе знать. Возмущалась, что с ней нельзя обращаться таким варварским образом.
Но господин Гро, маг-художник, был непреклонен и вежлив. Ещё немного, господин герцог. Ещё четверть часа, и мы завершим на сегодня. А вот госпожа герцогиня смогла уделить портрету намного больше внимания и сил, а у неё студенты! Вас же отправила ко мне её величество!
С её величеством не поспоришь, даже если ты – всесильный военный министр. Вот и приходится сидеть и терпеть, пока тебя рисуют. Откуда только у Изабель берётся терпение на всё это? Она садится в кресло с необыкновенным изяществом, и как будто отрешается от мира. Дени пару раз ловил себя на том, что просто стоит и смотрит, как она позирует господину Гро. Нет, не надоедает.
Он спросил – после, когда художник уже отправился восвояси, впрочем, обещав прибыть наутро. Она же только посмеялась. Сказала – знаешь, я просто пользуюсь возможностью посидеть в тишине. Без детей и студентов.
Студентов-некромантов никогда не было много, но Изабель ещё читала какой-то общий курс, про магов и мир, про магов и окружающую среду, как магам выжить в мире, полном простецов… что-то философское и очень важное. Пусть нынешние юнцы, не заставшие революцию, не представляют, что в таком мире магам может быть и неприятно, и небезопасно, но – знать нужно. Именно для того, чтобы жить в мире и не есть друг друга.
Сейчас баланс восстановлен – население Франкии не так давно считали, магов насчитали едва десятую часть. Это обычное сочетание, так говорят те учёные маги, кто давно изучает эту тему. И даже время от времени возникает вопрос – нужна ли школа при Академии, пусть магические дисциплины изучают в некоторых обычных школах, всё польза. А маги пусть учатся жить среди простецов.
Пока же никаких радикальных реформ. Юному королю Луи Наполеону де Рогану только десять лет, и по решению союзной коалиции семилетней давности он получит полную власть в восемнадцать. Пока же эту власть осуществляют его мать Мари-Луиз Бонапарт де Роган и Максимилиан де Роган, двоюродный дед мальчика. Франкия восстанавливается после многих лет революции и непрерывной войны.
Конечно, когда отец мальчика внезапно покинул место своей ссылки и вернулся во Франкию, и в три дня Франкия вспомнила, кто он таков, и снова присягнула ему – это было сильно. И выбирать между отцом и сыном – для магов вопроса не существовало, потому что присяга была дана как раз сыну. Более того, Бонапарт понимал это, и Магический корпус получил однозначный приказ: охранять Луи-Наполеона и его мать. Поэтому никто из них не был под Ватерлоо, где закончилась история Бонапарта в Европе.
После поражения Бонапарта передали англицийским военным, и его увезли так далеко, как смогли – на островок в океане, Дени и вообразить себе такое не мог, как это – после того, как вся Европа была твоя, командовать крохотным островком. Но что поделать, судьба.
И прошлым летом, с опозданием, потому что не магией, а обычным образом, Европа получила известие – Бонапарт скончался. Кто-то огорчился, кто-то выдохнул спокойно. Дени определённо относился к первым, потому что… это ушла его юность, это ушло воспоминание о тех ростках порядка, прораставших робко и очень осторожно, что пришли на смену хаосу и сделали возможным всё то, что есть сейчас.