- Ты какой маг-то? Они ж разные бывают, - показал он знание. – Одни огнём швыряются, другие ветрами командуют, третьи дождь вызывают, четвёртые всех, знай подчиняют и командуют. А ты кто?
- А я… - Элизабет никак не могла вспомнить нужного слова по-франкийски. – А я смерть.
И девчонка что-то говорила ему о том, как было страшно, когда она, Элизабет, колдовала, и молилась, и что-то там ещё делала.
- И волков убила, значит, - качал головой лесник. – Ладно, глядишь, на что и сгодишься. Забирайтесь, поехали, пока не полило.
Элизабет попыталась подняться, но у неё получилось только с помощью Черити и здешней девушки.
- Как тебя зовут? – спросила она тихо-тихо.
- Жермена, - выдохнула та.
Придётся привыкать. К Жерменам, дядюшкам Туше и прочим. Ничего, не самое страшное в жизни.
В карете она снова задремала, всё ж равно ничего не видно. И дождь пошёл – как и обещали. Пусть идёт, пусть смоет все следы от кареты. И пусть смоет все следы Элизабет Горэй.
А Изабель отправится в новую жизнь.
Новая жизнь не была лёгкой, нет. И совсем не походила на домашнюю.
Домик лесника Туше и впрямь стоял посреди леса, добраться до него непросто. Но добирались – потому что были нужны какие-то услуги от него, или от приютившейся под той же крышей лекарки Жавотты – она не была магом и не имела целительской силы, но умела обрабатывать раны, знала местные травы и ходила за ранеными. Раненых в домике лесника выздоравливало пятеро – кто-то после драки на постоялом дворе, кому-то топор по ноге попал, а кто-то и в местную политику замешался и через то пострадал.
Пока для Изабель всего случившегося оказалось как-то слишком много. Им с Черити отвели две лавки за занавеской, и первые два дня она просто спала. Кажется, лекарка Жавотта приходила и поила её какими-то отварами для восстановления сил, но она потом так толком и не вспомнила. Помнила поляну, помнила серебристые искры над тем местом, где ещё недавно громоздились обломки кареты – да и всё. И дальше почти без перехода – дом лесника Туше.
Она ещё по дороге ощутила мощный магический зов. Из нескольких мест, от нескольких магов. Ну конечно, её ищут, пытаются искать. Быстро достала колечко и надела, даже кровью не капала, сил не было. И сразу – как отрезало. Никакого магического зова.
Да пусть они все пропадут пропадом, думала она. И родные, которые отправили туда, не знаю куда. И эти здешние дурацкие де Риньи, которым она вроде была нужна, но они ж не справились, да же, не справились!
О том, что не скройся она под защитным куполом, её бы нашли и доставили по назначению, Изабель предпочитала не думать. Потому что если де Риньи выжил, это значит, что он и его люди победили. Но она как-то пропустила этот момент. И теперь не хочет возвращаться к ним, совсем не хочет.
Сундуки с их вещами составили в угол, здешние выздоравливающие косились – что за постояльцы такие с сундуками. Но Изабель вспомнила, как накладывать заклятье молчания, и наложила на них на всех – и конечно же, переусердствовала, и потом пару часов лежала без движения. Но обезопасила таким образом и тех, кто постоянно жил в домике, и тех, кто выздоравливал и уходил.
Карету поставили в сарай – вдруг понадобится.
В дороге Изабель носила практичные шерстяные платья, теперь же присмотрелась к тому, как одеты местные жительницы. И посадила Черити сшить им по юбке и по жилетику из пары таких платьев – чтобы не выделяться. Непослушные кудряшки скрылись под чепцом.
С дядюшкой Туше она поделилась золотом – дала немного, пусть как-нибудь обменяет на что-то, более подходящее его образу жизни. Остальное лежало в сундуке, закопанное в одежду и под суровым заклятьем. Других некромантов в округе не водилось, снять заклятье некому. Да и вообще других магов она в домике лесника не встретила – как и дома, маги редки. И если здесь у них магов истребляют, то ещё более редки, чем дома. Тут пришлись кстати воспоминания о том, что какие-то здешние маги уже пару лет как обосновались на Полуночных островах, об этом говорил сначала отец, а потом и Эдвард.
Но конечно же, никто, совершенно никто из домашних не представлял, как оно здесь на самом деле. Магов и впрямь искали, однажды солдаты добрались и до домика дядюшки Туше. Изабель спокойно вышла посмотреть на них – не забыв сначала надеть полученный от де Риньи артефакт. Тот артефакт отлично работал, она не понимала, как именно, но – пользовалась. Маленький серебряный кружочек с надписью на неизвестном ей языке, на цепочке. Дядюшка Туше назвал её сиротой, нашедшей у него приют, и это даже было правильно, потому что родителей у неё нет, и она самая настоящая сирота. Солдаты не заинтересовались чумазой замарашкой – а она постаралась придать себе такой вид, чтобы близко знакомиться никому не захотелось.