Да что там, дамы были в детстве, и там же остались. В пышных парадных платьях, с высокими причёсками и в напудренных париках. Дени на них только поглядывал и изумлялся – как вообще в этом можно ходить?
Немного дам случилось позже в Лимее – там супруга его высочества Анри пыталась наладить какое-то подобие нормальной жизни. На осадном по сути положении, да. Но ему тогда было не до той жизни, он там появился-то всего пару раз, потому что в отряде графа де Февра было веселее и полезнее.
Потом были разные девчонки – в трактирах и деревнях, и в Массилии, и ещё бог весть, где. И самая лучшая среди них, но тоже по сути задорная девчонка, всем девчонкам девчонка – Изабель по прозвищу Черепок.
И вот перед ним стоит… он не может подобрать слов, кто она. Словно с фрески какой сошла, фресок здесь множество, несмотря на сырость. Смотрит глазами своими тёмными… и молчит.
Дени уже даже почти отмер и был готов поклониться и спросить, чем он может быть полезен такой даме, но она вдруг стремительным движением упала к его ногам и склонила голову.
- Господин герцог, пощадите Фаро, - произнесла она по-франкийски.
- Но кто вы, госпожа моя? Поднимитесь же, негоже такой даме преклонять колени, тем более, здесь не слишком чисто, - и впрямь, мраморный пол не мешало бы помыть!
Ему пришлось самому поднять её, потому что она не двигалась и ничего не говорила. А будучи поднятой, не поднимала глаз.
- Как мне к вам обращаться, госпожа моя? И что делаете здесь в такой час? – Дени попытался продолжить расспросы. – Думаю, вам не следует здесь находиться. В доме нет дам, что могли бы принять вас, ваша репутация непременно пострадает!
Он сам понимал, что говорит какие-то глупости, что нужно сказать что-то, совсем другое. Что говорят таким дамам? Что бы он сказал какой-нибудь красавице из легенды, появись она вот так перед ним? Тоже стоял бы столбом и не мог подобрать слов?
Она молчала, ему уже захотелось её чуть-чуть встряхнуть… легонько, чтобы привести в себя. Но это явилось бы отчётливым неуважением, а это же, наверное, какая-то здешняя знатная дама?
- Простите, господин герцог, я никак не подберу нужных слов, - вздохнула она.
И подняла глаза… и посмотрела на него, просто посмотрела, не было в том взгляде никакой магии, хоть дама и маг, и неслабый. Но он пропал, просто пропал.
Что там дальше, что делать ему, что будет завтра – не важно, оно кануло куда-то за горизонт, вслед за солнцем. На террасе стремительно стемнело, а они всё стояли, стояли…
А потом где-то там, в доме, что-то грохнуло, кто-то заругался по-франкийски, ему очень громко и яростно отвечали по-местному. И они оба всё равно что отмерли. Он пошевелил пальцами и зажёг сколько-то света.
- Госпожа моя, извольте сесть, - Дени пришёл в себя, взял даму за руку и подвёл к стоявшему с другой стороны его рабочего стола креслу.
Она не сопротивлялась, но не сводила с него глаз.
Он же подошёл к двери, открыл её, на удивление никого не обнаружил, даже Пьеррена. Что там случилось, его дом взяли штурмом, а он не заметил этого?
- Эй, кто-нибудь!
- Да, господин Дени! – Пьеррен тут как тут.
- Что происходит?
- Лысый Андре местного в кости обыграл, а тот завопил, что Андре жульничает, а Андре не жульничает, это все знают, ну может самую малость, как другие, и чего тут стульями швыряться?
Тьфу ты.
- Побью обоих собственноручно. Завтра. Скажи там, пускай подадут арро, вина да закуски какой, поприличнее.
- Сей момент, господин Дени, скажу немедленно, я ж понимаю, дама дело такое!
- Оторву болтливый язык. Сейчас, если не перестанешь болтать. А следом и голову, и пойдёшь к госпоже обратно бесплотный.
- За что, господин Дени? Я ничего такого, я просто так тут был, сейчас всё сделаем, что вы велите, вот прямо мигом! – мелкий паршивец стремительно утёк, и крик донёсся откуда-то издали: - А ну мигом вина, арро и закуски для господина Дени и его гостьи!
- Простите. Мой дом, боюсь, не может сейчас служить образцом этикета и комфорта, - сказал он, усаживаясь напротив. – Но я буду рад услышать от вас что-нибудь о причине, заставившей совершить столь неоднозначный визит в столь поздний час.
Она вздохнула, взглянула на него своими глазами, показавшимися ему огромными… и наконец-то заговорила.
- Я Франческа Велассио.
Вот так. Внучка Филиппо Фаро. Та самая.
- И?... – нужно же понимать, что происходит, да?
- Дед уговорил меня побеседовать с вами, но… я весьма дурной переговорщик. Я не понимаю, о чём с вами говорить и какие доводы привести. Я вижу, что вы сильнее, и что у Фаро нет сил сопротивляться. Если вы повернёте пушки против нас, мы не выстоим. Или дадим вам мощный магический отпор, и тогда вместо Фаро останутся одни развалины.