Он же как будто только этого и ждал, и добирается до других местечек её тела, всегда скрытых, а тут вдруг доступных, и она понимает – его восхищает её грудь, небольшая, но он говорит – совершенная, а на боку и под лопаткой у неё какое-то чувствительное место, может, всегда было, а может – сейчас вдруг образовалось, и вообще вся её кожа будто одно такое чувствительное место, это всегда так было, или это он знает какие-то специальные слова и магические действия?
И даже действия, понятные по эпизодам с другими, в его исполнении неожиданно кажутся магическими – наверное, дело в нём, это он знает что-то такое, чего не знает никто. И неожиданно щедро делится с ней.
Когда она приходит в себя, то не понимает – что дальше. Шевелится, пытается выпутаться из его объятий, впрочем, он тут же позволяет ей высвободиться.
- Вы прекрасны, Изабель. Прекрасны во всём.
- Я как будто снова неумелая ученица, - вздыхает она.
Потому что весь её прошлый опыт кажется каким-то неуклюжим и детским, а сейчас ей как будто показывают что-то другое, из настоящей взрослой жизни. Что все, кто стал взрослым обычным, положенным путём, что-то знают и умеют, о чём ты и не подозреваешь, пока не столкнёшься? Развлечения взрослых людей, да?
- Эка невидаль, научитесь. Скажите лучше, вы ведь не ужинали, так?
- Так, - чего скрывать, и так ясно.
- Значит, сейчас я подниму кого-нибудь, и пускай принесут нам еды.
- А потом?
- А потом продолжим, - усмехается он.
14. Победа
Дени довольно быстро разузнал, кто такова Франческа Велассио. Есть воздушники, они всё обо всех узнают легко, дознались и тут. Действительно – внучка Филиппо Фаро, двадцать шесть лет, была замужем за его же внучатым племянником, внуком младшего брата, Томмазо Велассио. Но он был из учёных магов, что обитают в здешнем Ордене Света, и погиб пару лет назад во время какого-то магического опыта. Остался ребёнок, сын пяти лет.
То есть, выходит, не столь и одинок его милость Великий Герцог? И что он в целом хочет от него, Дени Саважа, и от Бонапарта, и всей франкийской армии?
Дени велел сделать уборку во дворце. Все эти маги слушали его и смотрели недоумевающе – он что, серьёзно? Но Дени смотрел в ответ так, чтобы не было никакого сомнения – да, серьёзно, очень серьёзно.
- Не знаете, с какого конца браться – ищите здешних, кто владеет магической уборкой, - пожал Дени плечами.
Но три четверти его воинства – родом из деревни, и о магической уборке дворцов и слыхом не слыхивали. Тут у уроженцев Саважа некое преимущество – эти хоть вообразить могут. А сам Дени тем временем оделся, как подобает главе почти иссякшего, но всё же древнего и магического рода, ступил в здешнюю чёрную лодку и велел везти себя к его милости герцогу.
Тот сегодня был одет как человек, а не как древняя реликвия – ради разнообразия, наверное. Но всё равно Дени был рад, что некую часть ранее полученной в других местах контрибуции раздали солдатам и офицерам, и все смогли наконец-то придать себе божеский вид. Отец всегда говорил, что дела делами и война войной, а выглядеть нужно так, чтобы в твоих силах и возможностях не сомневались. Правда, они с матушкой ещё и при дворе регулярно бывали, а туда тоже в чём попало не отправишься. Дени никакой придворной службы не досталось вовсе, и вообще оказалось непривычно соображать – что надеть. Хоть человека заводи под эти нужды, чтобы подсказывал.
Но пока его спасает франкийская военная форма, а дальше – ну, как-нибудь. Разберёмся.
Его доставили во дворец Великих герцогов – но не в официальное здание, а в другое, связанное с тем переходом, вроде бы это частное пространство. И что, его милость Филиппо собирается дать ему частную аудиенцию?
Мрамор, фрески, картины, ковры, золото, много золота. Здешние обитатели с незапамятных времён – солнцепоклонники, по мнению франкийцев, еретики. Но сейчас кто таковы сами франкийцы – сказать сложно, поэтому пускай все верят в то, во что хотят и могут. И не мешают верить другим.
В кабинете и впрямь поджидал его милость Филиппо – поднялся, приветствовал Дени и пригласил располагаться за столом. Прохлада толстых стен – спасение в сравнении с влажной жарой снаружи, после гор Саважа всё ещё непривычно. Но господин герцог сегодня был радушным хозяином, и велел подать чего-нибудь прохладительного, и арро.
- Что вы предпочитаете, господин герцог? – сегодня Филиппо Фаро говорил по-франкийски.