- Не навреди, если не можешь помочь, – ответила я чуть слышно, но Шевцов обратил на меня внимание, доброжелательно улыбнувшись.
- Верно, не навреди, если не можешь помочь. На сегодня мы с вами закончим, потому что у меня назначена операция, а у вас практика. До встречи, – сказал Шевцов и, подхватив свой портфель, вышел из кабинета, пока мы так и сидели, открыв рты в непонимании.
- Лерк, а куда это он? – ко мне подошел Семенов и удивленно уставился на дверь.
- Не знаю, – честно ответила я.
- А что же ты не с ним? – Алла Грудинина встала из-за парты и, поправив белокурые локоны, направилась в мою сторону.
- Так у меня вообще-то дальше практика, как и у вас, кстати, – я стала складывать вещи в сумку, не обращая на одногруппников внимание.
- А раньше тебя это не особо останавливало, – она встала рядом со мной, ставя свою сумку из новой коллекции от Луи Витон на угол моего стола. – Носилась за ним, как собачка на привязи, а теперь: «Это не твое дело»? – Переспросила она. Я неопределенно пожала плечами, стараясь не идти на конфликт. – Вот оно как бывает в жизни. – Она высоко задрала нос, обращаясь ко всей группе. – Сначала ты бегаешь за ним, а потом, когда он дает тебе от ворот поворот, остаешься с нами, бездарями. Вынуждена идти на практику в травматологию, а не наблюдать за светилом кардиохирургии в действии.
Народ одобрительно загудел, поддерживая слова выскочки.
За эти годы я уже не раз и не два становилась объектом всеобщих насмешек именно из-за нашего «тесного» сотрудничества с Шевцовым, но никогда меня еще так открыто не поливали грязью.
- Вообще, Аллка права, – сказал Дима Абрамов. – Я вот, например, у Шевцова не то что на операции ни разу не был, я даже на приеме у него ни разу не бывал. К нему списки на пару месяцев вперед составляются, а ты у нас каждый раз в Vip-ложе оказываешься. Всегда с первых рядов наблюдаешь за работой мастера. Повезло. – Со злостью сказал он. – Я, например, в этот гребанный мед пошел, только ради Шевцова. Ты знаешь, что его боготворят не только наши врачи, но и зарубежные специалисты? Не он к ним на консультации ездит, а они к нам. – Он смотрел на меня с прищуром. – Да что я тебе-то говорю, наверняка ты видела его работы сама и можешь сравнить с тем, что творят другие… Я хочу дальше в кардио идти, только вот я думаю, что места-то давно распределены, и, конечно, ты опять в первых рядах…
- Я еще не выбирала ординатуру, – ответила я.
- Так ты еще и выбираешь… Ну да… - Абрамов брезгливо осмотрел меня. – Не Шевцов, так Ломако… Какая разница, перед кем ноги раздвигать, ведь так? – В аудитории стало тихо, как в склепе.
Столько лет… слухи, конечно, ходили всякие разные, и, естественно, основной из версий был наш роман, но никто никогда не озвучивал свои предположения так открыто, стараясь ударить исподтишка, но, видимо, ситуация с целевой квотой так действует на окружающих, что тормоза слетают напрочь.
- Конечно, - ответила я, наблюдая за тем, как меняется лицо одногруппника. – А то, что я лучшая на курсе по ВСЕМ направлениям, никто в расчет не берет. То, что я впахиваю по восемнадцать часов в сутки, чтобы быть лучшей и иметь возможность выбирать, тоже никто не берет в расчет. Возможно, ты сам, как Грудинина, хочешь, чтобы за тебя кто-то сделал. – Аллочка вспыхнула. – Я заслужила эту возможность выбирать упорством и работой, а ты сидишь и ноешь, что не можешь попасть к лучшему кардиохирургу на практику, вместо того чтобы взять и как следует подготовиться к следующей практике. – Я осмотрела стоявших рядом с местом «побоища» студентов, но продолжать не стала. Молча собрала свои вещи и вышла из кабинета.
На практике у Губко в травматологии я стояла в прострации.
Переломы со смещением, вывихи, растяжения – мне было не до этого. Я раз за разом обдумывала то, что сказал мне Шевцов. Казалось, что поступаю я не совсем корректно по отношению к учителю, но ведь это моя дальнейшая жизнь. Моя работа. Я сама должна понять для себя, чего хочу. Раньше я хотела как мама, работать в нейрохирургии, но быстро смогла вынести для себя, что мне не хватит терпения для такой кропотливой работы. А кардио… Я никогда не отвергала вариант продолжения работы в кардиохирургии, но чем ближе становился момент Икс, тем чаще я сомневалась в правильности своего решения. Конечно, никто не мог мне запретить в дальнейшем переквалифицироваться и пойти туда, куда мне хотелось…