- И как ты справилась, моя Джоана Стейтон (главная героиня фильма «За бортом» в исполнении Голди Хоун)? – он переплел наши пальцы, поворачиваясь ко мне.
- Работала, – я улыбнулась и приблизилась к нему. – Сначала для студентов из МГИМО решала задачки по биологии и химии. На втором курсе пошла работать ночной санитаркой, на третьем меня перевели в медсестры, но тоже ночные. А на пятом стала работать в скорой, отказавшись от остальных подработок.
Он чмокнул меня в нос, а я невольно поморщилась.
- Не боялась грязной работы? Уважаю, – я получила поцелуй в губы. Мимолетный, невесомое касание. – А как Шевцов реагировал на твои работы?
- При чем здесь Шевцов? – возмутилась я не то короткому поцелую, не то вопросу…
- Все-таки не каждый день так тесно общаешься с протеже «Мастера», - усмехнулся он.
- Никак он не реагировал, – огрызнулась я. – Я старалась от него это скрыть, но как понимаю, он был в курсе. – Я улыбнулась, вспоминая, как меня вызвала к себе на ковер старшая медсестра и предложила перевестись в медсестры, заявив, что заметила мой потенциал. Это сейчас, задним умом, я понимаю, что вряд ли все могло быть так просто, но на тот момент я была на седьмом небе от счастья.
А потом мы целовались, как подростки. Наверное, минут двадцать я порывалась уйти, но каждый раз была остановлена твердой мужской рукой.
В комнату вошла в состоянии эйфории и, не обращая внимания на заинтересованные взгляды соседки, завалилась спать.
На следующий день я побаивалась идти в институт. Первой парой стояла лекция у заведующего кафедрой педиатрии, где будет присутствовать вся наша группа и, конечно, Абрамов. После того поцелуя мне было несколько неловко с ним встречаться, особенно учитывая тот факт, что через день я уже спокойно целовалась с другим мужчиной. Димка не вызывал во мне никаких эмоций. Да, он симпатичный молодой человек, но, к сожалению или к счастью, таких эмоций как с Артемом, я с ним точно не испытывала.
Димка вошел в аудиторию и приветливо кивнул. И, собственно, на этом все закончилось. Аллочка опять не обращала внимания на Шмадченко, Сашка Серин сидел веселее всех, а Абрамов сделал вид, что не было того поцелуя. Все так, как и должно было быть.
Следующие две недели мы с Артемом вели себя хуже, чем подростки. Каждую нашу встречу целовались до стертых губ. Если удавалось встретиться в больнице во время дежурства, то находили укромный уголок и уже там целовались. Я понимала, что он взрослый мужчина и все эти поцелуи для него своеобразный тест на выдержку и ему хочется большего. Но… несмотря на то, что мне двадцать три года, я все еще ни разу не была с мужчиной, и откровенно говоря, побаивалась переводить отношения в горизонтальную плоскость.
Артем был терпелив, но с каждым разом его действия и движения становились все порывистее и несдержанней, поцелуи из ласкающих становились все более глубокими и жадными, а руки с остервенением исследовали мое тело. О таком маленьком недоразумении я разумно помалкивала, но понимала, что рано или поздно придется честно признаться, если я захочу продолжить с ним отношения.
Артем мне нравился. Он был умным, начитанным, эрудированным и на фоне моих одногруппников (единственных мужчин в поле моего зрения) естественно выделялся своей зрелостью. Но каждый раз я волей-неволей сравнивала его и Шевцова. Я не понимала почему, но мне казалось, что его юмор более плоский, нежели у Романа Юрьевича, его суждения не совсем соответствуют тому, к чему меня приучил Шевцов, он по всем параметрам не дотягивал до Шевцова, и от этих мыслей хотелось биться головой об стену.
А еще я скучала. Я безумно скучала по Роману Юрьевичу. По нашим пикировкам в аудиториях, по наших вечерним разговорам, по его заданиям – и пусть мы никогда не переходили границу «учитель-ученик», но я все равно скучала по нему. И мое постоянное сравнение Артема и Романа Юрьевича все время заканчивалось не в пользу первого. Просто потому что он не был Шевцовым.