Единственная еда, что здесь можно было добыть — рыба. Местные выдумывали какие-то салаты из водорослей, супы из моллюсков, но дела это не меняло — людей здесь кормило море.
Поселения людей жались к морю, также как и лишайники жались к воде.
К тому же, далеко не везде берег здесь вообще пригоден для того, чтобы к этому морю подойти.
В итоге, за все мое время в этом мире я видел несколько десятков людей, не больше. Каменные хижины отстояли друг от друга на десятки километров, и это было везением — иметь соседей так близко.
Хижина, в которой я очнулся, принадлежала отшельнику. Он был молод, едва за тридцать, и одинокий образ жизни не был его выбором.
Лет десять назад он пошел искать жену. Традиция такого поиска весьма напоминала традиции мира островов. Одинокий юноша покидал родной дом и отправлялся странствовать в поисках невесты.
Только если островов было много, и людей на них, и соответственно выбора тоже, то здесь — в цепочке хижин вдоль моря жило очень мало людей.
И дорога была одна — по берегу, от поселения к поселению, сотни километров, пока не найдешь суженную.
Отшельник шел несколько лет. Не повезло — на его пути не оказалось ни одной девушки на выданье.
У семьи в трех хижинах отсюда только родилась девочка, но ей тогда не было и года.
А дальше от этого места, перегон до ближайшего соседа растянулся на пару сотен километров. По иссеченному, скалистому, безжизненному берегу. И новости с той стороны приходили последний раз несколько десятилетий назад. Могло оказаться, что там и нет уже никого, дальше по берегу.
Это остановило Отшельника. Сделало его одиноким. Хижину в небольшом гроте ему помогли обустроить соседи. Они были безумно рады, что теперь не они на самом краю дороги, в тупике.
Я появился здесь значительно позже. Меня выкинуло в этот мир можно даже сказать удачно, хотя бы не в центре материка. Думаю, в паре километров от берега. Повезло, что там уже росли отдельные лишайники, очень редко, как пионеры будущей эволюционной экспансии. Я просто пошел по градиенту, в ту сторону, где их росло больше. И быстро вышел к берегу.
А потом — сутки брел вдоль него до ближайшей хижины. Вновь повезло. Мог и не дойти, или не заметить, но у них горел дымный костер из сушеных водорослей. Если бы не это, то без снастей, без навыков, вряд ли бы я нашел себе пропитание на этой скудной земле.
Здесь тяжело дышалось. Кислородом планета была бедновата. Как сказала вопрошающая? — «ДНК митохондрий путешествуют вместе со мной»? Что ж, здесь у них была возможность хорошо потренироваться. Вывести поколения супер-эффективных фабрик переработки того кислорода, что есть.
Отшельник был лишь еще одной остановкой. Я прошел по его пути, значительно меньше, чем он, но все же достаточно длинную дорогу. Дюжину хижин, хотя некоторые пустовали. Разные люди, разные истории.
Иногда хотелось сесть и рассказать каждую из них.
Это хороший кластер. Тут был кузнец, умевший добывать железо в сыродутной печи и творить с ним чудеса. Море в этих местах богато рыбой. Старик со старушкой, живущие неподалеку, умели делать ткани из водорослей, что было просто чудом.
Я прошел по пути Отшельника, и, также как и он, уперся в слишком большой перегон.
Подзастрял.
Последние пять или шесть прибытий я просто жил вместе с ним в хижине. Освоился с рыбалкой, с сушкой водорослей для огня. Поисками глины для утвари, подходящих для поделок камней, и железного колчедана для кузнеца.
Тут всегда было чем заняться.
И каждый вечер слушал размышления Отшельника о том, то ли рискнуть и двинуться дальше, в большой переход. Оставить хижину на меня и найти себе наконец жену. То ли уже и не дергаться, подождать пять-семь лет пока подрастет соседка.
Вряд ли она ему откажет.
Не сказать, чтобы тут выстраивалась очередь из женихов.
В какой-то момент он задумался, не стану ли я его единственным конкурентом, тем более что старел я значительно медленней его, слишком часто отсутствовал.
Но я его убедил, что меня, с высоты моего реального возраста, и ровесницы то уже почти не привлекают. Вроде он поверил.
Но теперь его не было.
Скорее, нужно было удивляться тому, что он продержался так долго. Наверное, удерживали хорошие соседи.
Каракули на двери четко показывали, куда он делся. Тут нет письменности, скорее картинки, схемы. Но понять значение надписи было несложно.
Идущий человечек, ножки-палочки чуть согнуты, локти тоже чуть согнуты, одна рука немного вперед, вторая назад. Человечек шел, надо сказать, решительно.