— Их всех сожгли, — окончательно поник ящер. Теперь он выглядел даже меньше Архитектора. Вырубили меня, их сожгли, всех, двух жен, трех детей, всех. А меня — сюда, чтобы все знали, что нельзя сопротивляться дружинникам.
Пусть будут дружинники.
— Пойдешь с нами? Готов к этому? Есть ли тебе, за что воевать?
— Может быть, остатки того наряда тоже окажутся здесь. Колесо власти все время меняется. Может быть, я найду их. Разорву их голыми руками.
Я кивнул:
— Хорошо. Но своих не трогать. Не доживешь до смены власти. Понятно?
Он кивнул. Я кивнул снова, ему в ответ:
— Расчищай площадку у лестницы, ближе к столбу. Готовь место для отдыха. Ищи оружие. Будь готов сражаться, если что-то пойдет не так. Ты с нами. Лишь не делай ошибок.
Он кивнул, отходя в сторону.
К нам приближались еще двое.
II. Глава 10. Тактика выживания
У каждого периодически случается такой психологический казус — решимость что-то сделать пропадает по мере приближения непосредственно к работе. Сидишь ты в кресле перед телевизором, смотришь в сторону, а там домашняя скамейка с заманчиво лежащей на стойке штангой. И даже вес уже стартовый, на разогрев — твой.
Сидишь и думаешь, сейчас встану, подойду, сделаю разогрев и потом три подхода. Потом заминка. И ощущаешь себя сильным, спортивным, здоровым, прямо приятным самому себе. Штанга в трех метрах, казалось бы. И вот уже ночь, ты наконец-то отрываешься от телевизора, и уже заваливаясь спать, понимаешь, что до штанги так и не дошел.
Точно также везде. Ты хочешь подойти и познакомиться с девушкой, и прямо представляешь себе, как завязывается у вас интересная беседа, и в нее неожиданно вплетается обсуждение последних работ Гоши Острецова, и вы плавно переходите к истории любви Анны Декло, потом, органичным образом, к ее творчеству, в котором эротика конечно, безусловно, бесспорно, лишь глянец на поверхности очень глубокой философии. Потом постель, секс как в романах, утро в обнимку.
А потом девушка уходит, стакан пустеет, и ты понимаешь, что так и не встал. И не подошел. Лишь время ушло.
Известная психологическая ловушка, один из наименее описанных, но наиболее распространенных подвидов прокрастинации. Потому что причина тут проста и банальна — вы уже получили удовольствие от результата работы, представив себе во всех красках удовольствие, но еще не сделав саму работу. А мозгу все равно — реальный результат или выдуманный — удовольствие одинаково. Почти.
Желание выполнить собственно задуманное падает пропорционально расстоянию до места выполнения работы. До девушки двумя столиками дальше, например.
У этих двоих на моих глазах происходило нечто похожее. Только причины потери их решительности, наверняка, были другие. Сначала шли они уверенно и размашисто, прямо на нас. Сразу, как только их окликнул Хакер. Среагировали на какое-то его приветствие на чужом языке.
Потом, подойдя чуть ближе, они увидели Архитектора, чуть в стороне, на краю крыши, и сразу после нее увидели меня, сидящего на верхних ступеньках. Это заставило двоих замедлить шаг, перестать размахивать руками. Даже движения ног поменялись, шаги стали более крадущимися, они нащупывали поверхность ступнями, чтобы не отвлекать глаза, смотрящие вокруг и ищущие новые угрозы.
Затем они увидели ящера, копающегося у подножия лестницы. Он почему-то решил построить некоторое подобие баррикады, ушел под лестницу, потом вылез из-под нее с немаленьким обломком, выпрямился во весь рост и кинул каменюку к намечающейся мини-стене.
Это замедлило двоих еще больше. Наш новичок, выпрямившись, явно преодолевал планку в два метра роста, и худышкой при этом не был абсолютно. Любой не будет спешить подходить к такому. А на этой планете — тем более.
Надо отдать им должное, они все-так собрали остатки воли, высыпающейся из них последние двадцать метров как из дырявого мешка, и дошли до подножия лестницы.
Один что-то спросил. Я чуть повернул голову в сторону Хакера, хотя по интонации уже догадывался, о чем речь.
— Спрашивают, есть ли у нас еда… вроде. — неуверенно перевел Хакер.
Я слегка качнул головой и произнес на языке ящеров:
— Еда только для своих.
В принципе, я мог сказать это хоть на итальянском. Никто ничего не понял. Кроме ящеров, но так и было задумано. Я не хотел разговаривать с этими двоими, чувствовалось в них что-то не то, что нам было нужно. Если бы наша компания была побольше, может быть, я бы и рискнул. Но двое, явно попавших сюда не за расклеивание листовок на столбах, нам не подходили.