А Рес успокоиться не мог. Он видел то, что занятая своими мыслями попутчица не замечала: им не попадались крупные звери. Ни лосей, ни оленей, ни кабанов нету, даже следы не встречаются. А драконы, во-первых, мясо едят, во-вторых, большие — стало быть, зайцы да куропатки для них не добыча. Не драконы ли распугали всю крупную дичь?
Увидев, что Рес ложится спать, не выпуская из рук лук и стрелу, Леск ухмыльнулась:
— Ты надеешься застрелить дракона? Их шкуру не пробивали даже из самострелов в упор. Можно убить дракона стрелой в глаз, но, если ты видишь глаз дракона, значит и дракон видит тебя. Он уклонится от стрелы.
— Как же их убивали?!
— Не знаю. В легендах ничего не указано точно, кроме нескольких упоминаний про очень мощные самострелы. Но много написано про ужас, который внушает дракон. Люди, когда видели дракона, не могли двигаться от ужаса и становились беззащитны, даже убежать не могли. Лишь отчаянные храбрецы могли противостоять драконам. В легендах десяти племен сказано, что ничего не боятся лишь чистые душой, приближенные к Небу, потому они и могут победить воплощения Неба, то есть драконов. Правда, точно известно, что люди равнин на войне с драконами пили для храбрости разные снадобья, а это противоречит верованиям десяти племен, у них запрещено одурманивать себя.
— Знаю, даже пива не пьют. Сейчас бы пива…
Леск аж споткнулась от удивления. Потом хмыкнула — поняла, что Рес всего лишь хорохорится, а на самом деле ему тоже страшно. И зачем-то напугала еще сильнее:
— Как бы храбры ни были человеческие воины, сколько бы снадобий ни выпили, большинство все равно гибли в поединках с драконами.
А Ресу не хотелось признавать себя таким уж слабым и беспомощным:
— Как вообще люди уцелели в той войне? Если драконы так сильны и так ненавидят людей, то почему они не уничтожили их?
— Люди никогда не понимали драконов. Но соглашение предложили драконы, и получили все, что требовали, то есть, люди были на все согласны, лишь бы выжить. Вероятно, драконы ненавидят людей, но им достаточно никогда людей не видеть, а уничтожать всех до единого не обязательно.
— И чего они нас ненавидят? Что мы им плохого сделали? Только не вспоминай снова, что там в свитках…
Тем не менее, Леск вспомнила какой-то древний свиток, в нем было написано, что люди творят слишком много зла.
— Но не все! — возражал Рес. — И все больше друг другу.
— У людей зло порождает зло. Только у людей. Мы сами это видели… почувствовали на себе.
— А мы-то что?! Это на нас охотятся!
— Сначала Император всего лишь хотел, чтобы побережники полностью ему подчинялись. Но мы не просто отказались подчиниться, мы взялись за оружие, с боем прорывались через границу. Это разозлило Императора, и он издал указ о вознаграждении. Зло порождает зло.
Так и шли. Постепенно страх уходил, привыкали. Теряли осторожность. Рес даже стал больше волноваться, что им делать, когда дойдут до Колдуньи, чем о драконах. Если пойдут вниз по реке, к морю, то потом придется строить лодку или плот, чтобы плыть к Рыбачьим островам. Не попасть бы в шторм, не заблудиться бы в море. И народишко на островах не самый приветливый. А на восток, к степнякам — так у них тоже граница с Драконьей Пустошью охраняется.
В одном из ручьев Рес разглядел маленькую рыбешку с темно-бордовой чешуей, молодь красной рыбы — стало быть, ручей связан с морем, впадает в Колдунью или ее приток. Пошли вдоль ручья — Леск надеялась, что на нем появится прямая тропа где-нибудь пониже. Да и можно будет соорудить плот и плыть — все лучше, чем по нехоженым местам сапоги стаптывать.
За два дня пути ручеек расширился, стал речушкой. Видимо, она здорово разливалась весной — по берегам тянулись луга и песчаные отмели, зря Рес боялся, что будут сплошные непролазные заросли.
На третий день пути вдоль речушки вовсе пески с редкими кустарниками потянулись, как возле моря бывает, где земля просолена. Только вдалеке видны были заросли погуще.
Погода начала портиться. Небо затянуло тучами, порывами ветра несло песок.
— Будет буря, — ворчал Рес, оглядываясь в поисках укрытия. Самое простое — нарезать стожок травы, как-то укрепить, и переждать под ним, но не встречалось подходящего луга, все песок да песок. Зато зайцев много разбегалось — видать, они всю траву повыедали, бывает и такое, где нет охотников.
Взобрались на очередной холмик и разглядели вдалеке какие-то строения. Удивленно уставились друг на друга.
— Это драконы? — требовательно спросил Рес. — Драконы умеют строить дома?
— Дворцы… — неуверенно ответила Леск. Подумав, добавила: — Драконы очень стойкие существа, они не боятся ни холода, ни жары, дома им не нужны.
— Стало быть, люди. А что, драконов здесь не попадается, может, кто и поселился. Из людей. Ну, пойдем, посмотрим.
Осторожно подкрались кустами, пригляделись. Несколько строений разной величины, выглядят добротными. Нижние части сложены из хорошо подогнанных камней, верхние из бревен, крыши травяные, но аккуратные. А забранные слюдой окна прямоугольные, а не ромбами. На равнинах так не строят.
Людей не видно. Нет поленницы, не сушится одежда — даже веревок или жердей для нее нет. Нигде не валяется утварь. Жаль, что вокруг домов песок, притом мелкий — ветер стер все следы.
Впрочем, и так понятно, что дома пустуют.
И все равно Рес не захотел рисковать:
— Проберемся в ту пристроечку, что без окон. К ней, видишь, тоже все стены глухие выходят, не заметят нас, если кто в окно выглянет. Темноты бы дождаться, но не успеем до бури. Бурю пересидим, и уйдем сразу, лучше бы тоже затемно… Нет, можно и присоединиться к местным, только сперва очень даже желательно узнать, что за люди тут — издали присмотреться.
Леск не стала спорить — осторожность Реса уже не раз спасала их жизни. Да и во многих других случаях прав оказывался Рес — хотя в писанных премудростях Леск разбирается хорошо, разводить костры без дыма, чистить рыбу да путать следы — этому учить ее пришлось. И многому еще надо бы ей научиться.
В пристроечке вход был завешен толстой циновкой, Рес решил утром прихватить ее с собой, сгодится. По стенам пучки сушеных трав, и недавно их повесили — запах не выветрился совсем. Стало быть, не такие уж заброшенные дома. Рес прижался ухом к стене, но ничего не услышал. Задумался, что безопаснее — пойти проверить, позаглядывать осторожно в окна, или не высовываться. Так ничего и не надумал, потому не высовывался.
Долго сидели, прислушивались. Наконец, подняв фонтанчики песка, упали первые тяжелые капли. Буря пришла настоящая, с мощными струями дождя, громом, молниями и завыванием ветра. В такую погоду, пожалуй, и драконы из своих пещер не вылезут, а люди из домов — тем более.
Беглецы развернули одеяло. Рес в который уже раз попытался приласкать Леск, но она, как всегда, отказала. Женщины побережья очень разборчивы, потому мужчины побережья очень настойчивы.
Рес честно отдежурил свою половину ночи, пободрствовал еще немного. Осторожно разбудил Леск, улегся на одеяло и уснул без снов.
Проснулся, когда Леск ухватила его за плечо. Лицо у нее было перепуганным, Рес хотел спросить, в чем дело, но она быстро прижала ладонь к его рту. Потому что снаружи доносились шаги, причем странные — одновременно тяжелые и мягкие.
Может спрятаться под пучками травы? Леск, видимо, тоже об этом подумала, взялась за один пучок, но раздался неожиданно громкий шорох. И тут же звук шагов приблизился.
Рес нашарил стрелу и лук, уставился на вход в пристройку.
Циновка откинулась… Гребенчатая лобастая голова, толстые усы, острые тонкие уши. Ярко-синие даже в свете утренней зари глаза с вертикальным зрачком. Стройное, поджарое туловище с широкой грудью наклонено вперед, но сутулым не кажется, почему-то наводит на мысль о кошках. Крепкие когтистые руки — одна удерживает циновку на входе, — мощные ноги со странными ступнями, даже можно разглядеть длинный тонкий хвост с жалом на кончике. Дракон. Только маленький, не больше лошади…
Неожиданно Рес осознал, что не может пошевелиться. Но не испугался, как перед этим не успел испугаться дракона — страха не было. И даже удивления не было. Полнейшее равнодушие, больше ничего.