Дракон откинул циновку наверх и вошел. Взял Реса в левую руку, Леск — в другую. Не схватил грубо, как хищник добычу, а подвел руки под грудь, прижал, поднял — осторожно, как мать ребенка. Развернулся и вышел из подсобки. Ладонь Реса случайно прикоснулась к драконьей ноге — зеленоватая кожа оказалась сухой и гладкой.
Рес не мог двигаться, пугаться и удивляться, но думать мог. Например, разъяснились рассказы Леск про страх перед драконами, от которого люди даже бежать не могли — не страх это был, а особая сила, возможно колдовство, хотя и не верят в него. Люди не верят, а драконы пользуются. Отмечал Рес и другие странности — дракон слишком маленький, вероятно детеныш. Не разорвал беглецов на месте — вероятно, взрослые драконы еще не рассказали ему о людях. Сейчас принесет добычу родителям, расскажут они ему, что это за жуткие твари, и объяснят, как с ними надо поступать.
А были и другие драконы, тоже небольшие — жаль, только краем глаза их видно, не присмотришься. Копались в каких-то корзинах, что-то перетаскивали, поглядывали в сторону людей. Двигались быстро и изящно.
Дракон повернул на восток и через десяток обычных шагов ринулся. Рес смотрел вниз, потому только и увидел, как песок под драконьими ногами расплылся в мутную дымку. Сквозь нее промелькнули смятая жухлая трава, снова песок — крупнее и светлее, чем в драконьем селении, — мелководье с разноцветной галькой на дне, прошлогодняя хвоя. Краем глаза виднелось, что по сторонам тоже что-то расплывчатое мелькает. Ясно было, что это уж точно волшебство, вроде прямой тропы.
На пятом шаге дракона дымка исчезла, и перед глазами Реса оказалась сочная зеленая трава. Донесся запах большой реки, краем глаза ивовые кусты видны.
Дракон аккуратно положил людей на траву и отступил на пару шагов.
И тут же отпустило — Рес снова мог и двигаться, и бояться, и удивляться. Только сумятица в голове, даже страх сквозь нее не пробивается. Уж очень странно все…
Чуть очухавшись, стал потихоньку отодвигаться. Ясно, что далеко не убежит, дракон его снова обездвижит. Но будет очень глупым не попробовать. Может, хотя бы отвлечет дракона от Леск, чтобы она спаслась.
А дракон резко развернулся и… исчез с тихим хлопком. Просто быстро скрылся в кустах, как испуганная рыбка в водорослях или мышь в траве. Но до кустов-то неблизко, шагов двадцать — то есть, дракон ушел прямой тропой.
Только люди начали подниматься, неуверенно оглядываясь, сказать ничего не успели, как дракон снова появился — выметнулся шагах в пяти, испугал. В руках у него были дорожные мешки Реса и Леск, лук, самострел, одеяло. Подошел, положил вещи на траву и отступил, глядя на людей.
Прогнав отупение, Рес встал, взял свой мешок и закинул за спину. Леск тоже.
Дракон выпрямился, как показалось Ресу — с удовлетворением, будто доволен был, что не зря притащил людям их вещи.
Леск шагнула, было, к дракону, но Рес ухватил ее за руку и не пустил. Она уставилась возмущенно и непонимающе, даже вырываться начала. А дракон снова исчез с хлопком.
— Надо бежать, пока родители этого малыша не появились, — объяснился Рес.
— Какие родители?! — воскликнула Леск. Однако, нахмурившись и поправив мешок со свитками, двинулась быстрым шагом — и старалась не оставлять следов.
— Это были драконы? — спросил Рес.
— Да. Вне всяких сомнений, совпадают с изображениями, статуэтками, описаниями… Только… маленькие. Но не детеныши.
— Да?! Неужто взрослые?!
— Ты видел морщинки над коленями? Они появляются во время линьки, а линяют драконы раз в два года. Даже если раз в год… У нашего дракона их было не меньше сотни, я успела насчитать восемьдесят четыре.
Когда это она успела? Да еще и собственный дракон у беглецов появился. Двухсотлетний.
— Это точно? — не поверил Рес. — Такой старый дракон?
— У других морщинок было меньше. Кроме того, точно так же, по морщинкам, определяют, сколько лет змеиным кошкам с коралловых островов. А змеиные кошки очень похожи на драконов, как я теперь вижу. А ты разве не видел детенышей?
— Нет. А были?
— Да, маленькие, с собак, но уже резвые.
— Маленькие… Выходит, ошиблись твои свитки?
— Преувеличили.
— Ага, каждый переписчик добавлял понемногу от себя. И про то, что драконы ненавидят людей тоже, выходит, преувеличили?
— Да, странно что они нас отпустили… Как человек, в дом которому забралась какая-нибудь безобидная ящерица. Просто вынес и отпустил. Свитки могли ошибиться, но древний договор… Неужели драконы решили его не соблюдать? Или договор фальшивый? Я не знаю, что думать.
— Возможно, у драконов тоже есть легенды про людей. И люди там ростом с дерево, летают и плюются огнем.
Глава 6
К большой реке беглецы вышли на закате, хотя запах уловили уже давно, да и водную гладь издалека увидели. И уже тогда было веселее. У Леск, которая после встречи с драконами стала слишком задумчивой — спотыкалась, отвечала невопопад — и то глаза загорелись. Беглецы словно домой вернулись, словно силой напитались от текучей воды.
Берег оказался глинистый, однако Рес все равно не выдержал — разделся, не стесняясь, и с разгону бросился воду. Холодновата, но терпимо. Заплыл далеко, порезвился всласть. Вернулся к своей одежде, стуча зубами — Леск не было, а ее следы вели к кустам. Постыдилась раздеваться перед Ресом.
Потом закинули снасти и сразу выловили двух крупных пучеглазых лещей. Которых тут же запекли на углях — устроили себе пир.
— Прямая тропа здесь есть? — спросил Рес, отделяя от костей сочное белое мясо.
— Да, есть, и очень сильная.
— И куда мы по ней? Вверх, вниз?
— Стоит ли нам вообще из Драконьей Пустоши выбираться? — хмурилась Леск. — Мы слишком мало знаем. Хотя… мы можем прорваться в Холодную Степь. Река Клинок впадает в Колдунью, но начинается в Степи. И там, где пересекает границу Пустоши, достаточно широкая, то есть, на ней должна быть прямая тропа. Может быть, и проскочим, если ночью или в тумане. Только бы степняки не заметили, что снова действуют прямые тропы. Тогда нужно торопиться — ведь рано или поздно заметят, и будут готовы… А может и не стоит торопиться, лучше действительно остаться здесь?
— Не люблю я, когда непонятно, что делать, — проворчал Рес. — Даже толком не знаем, где мы!
На самом деле примерно знали — когда дракон их отпустил, Леск заметила, на какой высоте солнце. Потом, учитывая, что из драконьего селения беглецов унесли на рассвете, высчитала хитрым способом, как далеко на востоке они оказались. Все же, слишком приблизительно получалось.
— Ты уверен, что нам нужно покидать Пустошь? — вздыхала Леск.
— А что еще делать? — усмехнулся Рес.
— Драконы нас отпустили. Обошлись с нами гораздо лучше, чем люди. А если люди узнают, что мы нарушили древний договор…
— Надо, чтобы не узнали. Проберемся поглубже в Холодную Степь, найдем наших. А как они могут узнать? Только от нас.
— Но безопаснее оставаться здесь.
Леск явно не хотела уходить. А Рес хотел:
— Безопаснее оставаться там, где знаешь, чего бояться. Что мы знаем про драконов?
— Что они нас отпустили.
— А я запомнил, как они нас обездвижили. И меня это пугает сильнее, чем, если бы драконы были с гору размером.
— Но… неужели тебе не любопытно? Мы же теряем такие возможности…
— Возможности чего?
— Узнать новое! То, что может пригодиться людям. И нашему народу!
— Мы и так узнали немало — что драконы небольшие, что они умеют обездвиживать, что они нас отпустили. Нужно донести до людей хотя бы эти знания. До нашего круга мудрецов.
Леск не согласилась. Едва вовсе не поругались, однако Рес придумал, как ее убедить:
— Может, уже ходил кто-то сюда, может, и его драконы отпускали. А он взял, и остался здесь дальше разведывать, да так и не вернулся. Уж не знаю, почему. Может, здесь аж так хорошо, что и возвращаться к людям не захочешь, а может драконы только в первый раз отпускают, а потом едят. Да наверняка ходил кто-нибудь — за тысячи лет-то, — и тоже не захотел в человеческие земли возвращаться. Потому и нет в твоих свитках правды про драконов, легенды одни.