— Пойдемте, — живо сказал Итес. — Туда.
Привел к накрытому столу, за которым уже сидели тот самый островянин, что здорово удивил Реса, и его хорошо одетый собеседник — человек смешанной крови, звали его Ог. Островянин так и не представился — поздоровался, а дальше вовсе молчал. Ресу и Леск сразу придвинули по большой миске икры.
— Так вы действительно побережники, — восхищенно покачал головой Ог. — Слышал о вашем народе, особенно в последнее время много говорят. Но вы первые побережники на Колдунье. С незапамятных времен, пожалуй.
Ресу аж икры расхотелось. Он не надеялся встретить здесь своих, как-то не задумывался до сих пор об этом. Однако снова зашевелилось чувство одиночества, пришлось смотреть на Леск, чтобы его прогнать.
— А почему о нас много говорят? — спросила Леск.
— Потому что ваш народ из империи выгнали, чего же еще?
— Так у вас есть связь с империей? — подался вперед Рес.
— Нет, к нам пришла семья степняков — от долгов сбежали. Они и рассказали нам.
— На самом деле нас не выгоняли из империи, — зачем-то объяснила Леск. — Нас не хотели выпускать.
— Да? Расскажете как-нибудь — надо бы записать. Вам пришлось очень тяжело в Драконьей Пустоши?
— Да нет, в империи тяжелее было, — улыбнулся Рес. — А чего нам должно было быть тяжело? Дичи и рыбы хватало, погода хорошая.
— Но… ваш народ… вы же горожане? Вы же народ торговцев?
— Не только. Я вырос в семье торговцев, но сам плотник.
— По нашим записям побережники — ловкие, но честные торговцы.
— Да торговцы среди нас даже не в большинстве. Те, что есть, и правда ловкие, а честные — это уже не кого попадешь.
— В большом круге торговцев следят, чтобы дела велись честно, — уточнила Леск. — Но некоторые все равно решаются на обман.
Рес тихонько цыкнул языком — знак Леск, чтобы не слишком откровенничала. А то разболтает, что побережники слишком независимы, даже собственные правила не уважают до конца.
— А вы… тоже не торговка? — спросил Итис.
— Я переписчица.
— Переписчица? И что же вы переписывали?
— Старые свитки, которые совсем обветшали. И делала списки с новых свитков, чтобы хранить одни и те же знания в разных местах. Еще переводила с разных языков.
— Переводила? — оживился Ог. — И сколько языков вы знаете?
Когда Леск закончила перечислять, у Итеса отвисла челюсть. Ог остался невозмутимым, даже пошутил:
— И все?
— Не, — покачал головой Рес. — Она еще имперский знает и наш — язык побережников, то есть. В империи много народов живет, так что и языки знать приходится. Даже в самой глухомани по четыре языка знают — свой, общий имперский и соседских пару. А я, к примеру, семь знаю, читаю на пяти. Восьмой даже учил — степняцкий, но с живыми степняками не говорил почти.
— Вас нужно обязательно отвезти к Первым Порогам, — решил Ог. — Немедленно!
— Так стемнеет скоро! — возмутился Рес.
— Вот в Первых Порогов и заночуете.
— Ну… если вы говорите, что успеем…
— Успеем.
Попрощавшись с кабатчиком, Итесом и островянином, взяли вещи и пошли к берегу. Спустили на воду дощатую лодку. Ог взмахнул веслом, отвел лодку на три десятка шагов от берега и, не переставая грести, быстро забормотал — знакомое заклинание прямой тропы. Пришлось Ресу, когда лодка рванулась вперед, вцепиться руками в борта и вертеть головой с вытаращенными глазами. Изображать, что удивился, пусть Ог думает, что это волшебство незнакомо беглецам. Леск тоже притворялась удивленной:
— Это колдовство?
— Да, — самодовольно отвечал Ог, — заклинание прямой тропы.
— Я о нем читала, но… я не знала, что колдовство действует! Я думала, что это все выдумки.
— Потому не побоялись идти к Шелтаку?
— Да… мне было любопытно посмотреть на колдуна. А он действительно защищает от фоликсов? И… кто такие фоликсы — огромные змеи?
— Не совсем змеи, у них есть ноги. Хотя они похожи на змей. И огромные. Фоликсы приходят каждую осень, иногда в конце лета — как раз, когда идет на нерест красная рыба. В разгар нереста.
— А, так они рыбу едят?
— Не только. Они охотники, потому в Драконьей Пустоши не осталось крупных животных. И потому фоликсы задерживаются недолго. Зайцы и куропатки для них слишком мелкая добыча.
— А люди… достаточно крупная добыча?
— Да. Правда, в последний год фоликсов не было.
— Мы и следов их не видели.
— О, они умеют не оставлять следов.
— А больших деревьев тут нет тоже из-за них? — зря, наверное, Леск про фоликсов расспрашивает, надо про прямую тропу, другое колдовство — и просто так любопытно, и Ог может заподозрить, что прямые тропы беглецам знакомы. Но для Леск фоликсы важнее — наверняка та змеюка, которая разгромила хранилище свитков, была фоликсом.
— Да, они уничтожают большие деревья, — отвечал Ог. — Остаются только кусты, кроме того, ветер заносит семена кленов и сосен. Но деревья не вырастают большими.
— Но откуда они берутся? Фоликсы?
— Мы не знаем наверняка. Знаем, что из-под земли. Драконам известно, откуда взялись фоликсы, но они не говорят.
— А кстати, как же драконы? Вы же нарушаете древний договор! И мы тоже нарушаем…
— Драконы понимают древний договор неправильно. Там сказано, что жизнь того, кто пересек границу, больше ему не принадлежит, но ведь это не значит, что нарушителя обязательно нужно убивать… так думают драконы.
— Может быть, это мы неправильно понимаем договор? Ведь его составили драконы.
— Может и так. Драконы свою жизнь ценят, и лишних угроз ей создавать не будут.
— А вы… разговаривали с драконами?
— Нет. Драконы разрешили нам жить на Колдунье, но в свои селения не пускают. Если кто-нибудь туда случайно попадет, его выставляют. Отправляют к нам.
— К фоликсам? — опять Леск к этим змеюкам возвращается, Ог уже бровью шевельнул, что-то про себя отмечая.
— Фоликсы не добираются до Первых Порогов.
— А до этого селения, из которого мы плывем…
— Оно называется Кустики. И появилось из-за Шелтока, когда он поселился там. Он охотился на лис, приходил в Первые Пороги, выменивал шкурки на брагу. Проговорился, что не боится фоликсов потому, что знает особые заклинания. И рядом с его заимкой поселились другие охотники, а потом появилось селение. Там удобная отмель, чтобы брать красную рыбу во время нереста.
— И Шелток потребовал, чтобы его кормили, — продолжил Рес вместо Ога. — За то, что защищает от фоликсов. А вы это заклинание знаете?
— Конечно, я же колдун. Но я не стану селиться среди фоликсов, у меня слишком много дел… в других местах. В Кустиках поселились те, кому не нашлось места больше нигде.
Тем временем на берегах реки появились большие деревья — значит, в эти места змеюки не добираются. Ресу стало как-то спокойнее. А когда разглядел в прибрежных кустах косулю и вовсе повеселел.
— И все же, как вы уживаетесь с драконами? — допытывалась Леск.
— А как вы уживаетесь с темнокожими дикарями южных островов? Или с рыбами из океанских глубин? Мы и драконы слишком далеко друг от друга. Мы почти не встречаемся.
На берегу показались строения — длинные дощатые сараи без окон, скорее всего склады, — и Ог причалил.
Рес не чувствовал, чтобы здесь жило много людей — ни звуков, ни запахов, свойственных большим селениям. Да и на маленькое не тянет.
Помогли Огу вытащить лодку и двинулись вглубь леса по тропе. Может быть, селение дальше от берега? Разве что очень далеко.
А Ог, не сбавляя шагу, принялся снова бормотать и знаки руками изображать. Опять заклинание прямой тропы? Не слишком ли много колдовства?
Как только Ог закончил, мир резко и неожиданно, как палкой по голове, изменился: свет вечерней зари побледнел, воздух стал чуть холоднее и чуть прозрачнее, шелест листьев — громче и звонче, исчез тихий плеск Колдуньи… и появились человеческие голоса, стуки, скрипы. Запахи тоже поменялись, ясно, что рядом селение. Да вот оно — лес расступился, и можно любоваться небольшим городком. Без стены, вокруг много огородов, дома — бревенчатые, низкие. А в середине возвышаются рядом темная пирамида храма всех богов и белая башня храма неба. Странно, обычно храмы строят на разных площадях, подальше один от другого, а в маленьких городках и не нужно ставить башню и пирамиду, достаточно небольших кумирен. Впрочем, хватает странностей.