— В самой первой сказке, от которой пошли все остальные, он был каменщиком. Влюбился в дочь торговца солью, тот согласился отдать дочь, но поставил три условия: принести таблички, лежащие в основе трона Северной империи, главную реликвию Служителей Трех Сил и светящуюся драгоценность из Города На Дне Моря. Тимиар принял условия. И выполнил их. Северная империя рухнула, распалась на сотню осколков. Служители Трех Сил бросили свои храмы и стали нищенствующими странствующими волхвами — проповедовали милосердие и чистоту душ. Город На Дне Моря сначала всплыл, потом взлетел и стал Городом В Облаках. Когда Тимиар принес купцу, что тот просил, то купец не сразу поверил. Потому что на табличках из основания трона всего лишь были описаны способы изготовления тяжелых луков, закалки стали и варки стекла, уже всем известные и усовершенствованные. Хотя в свое время благодаря этим знаниям Северная империя разрослась и стала могущественной. Впрочем, купец выгодно продал таблички правителю одного из осколков, который хотел возродить империю с собой во главе. Реликвией Служителей оказался череп основателя их храма. Впрочем, странствующие волхвы выкупили череп, чтобы сжечь в похоронном обряде. А светящаяся драгоценность оказалась просто крупным изумрудом, подсвеченным особой маленькой лампой. Впрочем, за изумруд хорошо заплатили ювелиры.
— Но хотя бы дочь купец отдал?
Леск не ответила, продолжила рассказывать:
— В одном древнем свитке сказано, что заданий было не три, а семь. После того, как Тимиар принес купцу светящуюся драгоценность, тот начал требовать оружие высших демонов. А потом — богов. И Тимиар приносил.
— И как же он управился с демонами?
— Стравливал их между собой.
— Ага. А с богами? Тоже стравливал?
— А вот это любопытно. В незапамятные времена бог Имир поверг темного бога Гасса волшебным дротиком. Тимиар украл в храме Имира наконечник дротика, наделал из него наконечников для стрел, потом подстерегал богов в их храмах и убивал в спину.
— Каких богов?!
— В том свитке указано, что есть разные рассказы. По одним погибли бог честности, бог изобилия, богиня чистоты и здоровья. По другим — те части мироздания, которыми управляли погибшие боги, тоже исчезли, даже не осталось названий.
— Ага… вот бы какого-то злого бога убить! Бога войны, там — ну ее.
Леск удивленно нахмурилась:
— Ты же боец.
— Я боец миролюбивый, не заметила? Меня вовсе не радует, что война скоро.
— И тебе жаль, что не можешь ее остановить, — кивнула Леск. — Значит, ты хочешь стать вторым Тимиаром.
— А ты, разве, не хочешь?
— Не хочу чернить свою душу. Представь, что будет, если власть Императора действительно волшебная, и он ее лишится?
— Войны не будет. Может смута выйти, а может просто погрызутся между собой дворяне, да и успокоятся. Неплохо было бы лишить Императора власти не совсем, а так, чуть ослабить натяг узды, чтобы не до войны ему стало.
— Может, тебе имя сменить? На Тимиар?
— Но я же согласен, что осторожно надо! А, кстати, то оружие богов, что Тиамар купцу принес, оно где сейчас?
— После смерти богов стало обычным оружием. Утратило силу.
Ресу захотелось посмотреть, что там происходит в Оружейных Дворах — вдруг станет понятно, с кем империя собралась воевать или зачем имперской армии осадные башни, которые там же в Дворах Рес же и строил. Леск натравила зеркало — поначалу ничего особенного не разглядели. Ковалось много наконечников для стрел и снарядов для тяжелых самострелов, латы с кольчугами делались, лошадиные в том числе — доспехов в имперской армии всегда не хватало — ладились самострелы и камнеметы. Но в одном кузнечном цехе, спрятанном за высоким забором, прилаживали самострельные приклады с какими-то сложными устройствами к длинным тонким трубкам. Там же, как оказалось, и сами трубки отливают, ровняют, закаливают по-особому — в смеси воды и масла. А трубки с прикладами — Леск назвала их трубными самострелами — заворачивали в промасленное полотно, укладывали в длинные железные сундуки с замками и везли куда-то на восток. Поискали еще, нашли — леса Трехречья, судя по высоким деревьям, длинная поляна, может быть — вырубка, в одном конце стоят служивые из горных лучников, а перед ними — трубные самострелы на особых рогулях. Служивые закладывали в трубки со стороны приклада серую колбаску со свинцово блестящим наконечником — округлым, как у беличьей стрелы — запирали хитроумным устройством. Упирались прикладами в плечи, целились. Из переднего, незакрытого конца трубки вырывалось пламя и дымок, после чего служивые отпирали трубку и закладывали новую колбаску.
— Стреляют, — предположил Рес. — А куда?
Леск поводила рукой над зеркалом. А вот и мишени — подвешенные к толстой ветке колоды. Судя по тому, как они дергались, раскачивались и закручивались, удары колодам доставались мощные. Леск приблизила одну из колод — видно множество дырок, трудно сказать, насколько глубоко в дерево входили беличьи наконечники. Однако при попаданиях вскользь отлетали очень крупные щепки.
Рес даже сглотнул:
— Сколько от стрелков до колод этих?
Леск подняла «окно в полу», прикинула:
— Шагов двести-триста.
— Ничего себе. От этих их трубных самострелов никакие латы, никакая кольчуга не защитит.
— Хорошая броня защитит.
— Разве что хорошая. И чем же это они стреляют, что в тех колбасках?
— Сам снарядик свинцовый, кажется, а что в колбаске… Может быть — огненный порошок? Однажды в Лиловых Камнях взорвался приготовленный для празднества кувшин с огненным порошком, и крышку подбросило очень высоко. А здесь взрыв… направили.
— Настоящий огненный порошок дыма побольше дает. Здесь что-то похожее, но другое все равно, я уверен. Может, поищем?
Цех, где делались колбаски-заряды, нашли в тех же Оружейных Дворах, но мало что поняли. Хлопья чего-то светло-серого замачивались в желтоватой жидкости, потом развешивались на просушку, потом их хитроумным устройством утаптывали в колбаску, сразу со свинцовым наконечником. Кроме маленьких колбасок делались и большие, и трубы для них тоже обнаружились — аж на Устричном Берегу, в закрытом сарае. Никто из них не стрелял, а Ресу хотелось посмотреть.
— Пожалуй, из такой трубки — точнее, трубы, — и фоликса убить можно, — восхищался он.
— Мы этого не знаем, — не соглашалась Леск.
— Не знаем. Вот любопытно мне, какое еще есть тайное оружие в империи? Можно как-то поискать?
Леск попробовала. И к ее собственному удивлению нашла — подводный корабль. Сначала увидели в зеркале: какой-то причал, возле него очень длинная бочка со скругленными концами, гладкой, словно вылизанной, надстройкой и складной мачтой, сейчас уложенной вдоль. Сзади у бочки был вроде как хвост — пышный пучок толстых, коротких ремней.
— Похоже на старую галеру-черепаху, — покачал головой Рес. — Только надстройка лишняя. И весел не видно, и хвост какой-то. Как он плавает, буксируют его?
— Можно поискать плывущий.
— Ага, поищи.
Леск нашла. Корабль шел в открытом море, поднимая небольшую волну, хотя мачта все также сложена, а весел не видно. Только хвост вращался, вспенивая воду.
— Этот хвост у него вместо весел, — догадался Рес. — Вроде бы не слишком быстро плывет, галеры, и те быстрее. Он что, тонет?!
Корабль действительно погружался. Не сбавляя хода. Вот уже только надстройка и мачта остались над водой, вот и мачта утонула. Осталась изогнутая трубка, и она поворачивалась.
Рес долго не знал, что сказать. Заявил:
— И все равно медленно плывет, парусник не догонит.
— Зато не зависит от ветра.
— Галера тоже. А можно глянуть, что внутри?
— Попробую.
Внутри увидели длинный вал, на нем круглые клетки, вроде беличьих, только большие. В клетках бежали не белки, а маленькие горные лошади. Мимо протискивались люди — вдоль левого борта к корме, вдоль правого к носу. Были еще тесные помещения со сложными устройствами. Освещение тусклое, зеленоватое, как от гнилушек.