Дина встала его проводить, видимо услышав, как он гремит посудой на кухне. Они говорили о чем-то буднично и без выражения, словно соседи по общаге. Уходя, он пытался ее поцеловать, но она не позволила.
Он понимал, это не обида. Если она и простит, то никогда не забудет. И даже если не напомнит ему, будет грызться сама и при любой ссоре или острой ситуации жалеть о сделанном выборе. И когда у них появится малыш, будет вспоминать о дочери Родиона, которую никогда не видела. И бояться. И винить себя. Между ними разрастется пропасть одиночества и недоверия, которая никогда не заполнится его попытками все загладить. Ее страхи будут питать эту черную дыру. Она может быть покладистой и уступчивой, может терпеть и закрывать глаза на многое. Может позволить себя обмануть и тихо плакать по ночам, и никто никогда не узнает, какой ценой дается это видимое благополучие. Так сказать, семейное счастье.
Но зачем? Стоит ли он таких жертв? Ей всего двадцать два, она образована, талантлива и хороша собой, хоть и не догадывается об этом. Она достойна лучшего, чем такая тряпка, как он. Родион признавал это, как признавал и то, что не только боязнь лишиться Дины побуждала его скрывать правду о первой семье. Скорее даже боязнь признать свою ошибку. Оказаться таким же представителем потерянного поколения тридцатилеток, как ее сестра. Таким же размазней и растяпой, со своим скудоумием вместо идеала, виновным в трех разрушенных жизнях. Она так верила, что он другой, так хотела, чтобы он оказался лучше, так заразительно и чисто верила…
Что до Оксаны – что это за отношения? Она появилась за год до Дины, и встречались они, пока Родион работал или бывал в Москве. Он даже хотел на ней жениться, перебраться в Москву насовсем. Но потом случилась Дина. Тогда он понял, с какими девушками надо создавать семью. Пусть даже она не готова и не знает, хочет ли – это юность, семейные обиды и незажившие раны. Он знал, пройдет года два-три, и она передумает. Пока же важно быть рядом, чтобы она научилась доверять ему, чтоб отпустила прошлое. Он ведь тоже чувствовал, что между ними кто-то есть.
Лена? Это слабость, это вообще несерьезно. Такое бывало и раньше, да почти на каждом фесте или на отдыхе. Вокруг много симпатичных, легкодоступных девушек, а он месяц был без женщины, это тяжело. Он не раздул бы из этого трагедию, не посчитал бы предательством. Но Дину в этом не убедишь. Со своей стороны она права, конечно. У чистого все чисто, и она была о нем лучшего мнения.
Беда в том, что он не стал лучше, а лишь хотел казаться. Не допустил до сердца ничего, считая все только ритуалом, игрой, ее подростковыми метаниями. Или наконец-то перевернутой страницей прошлого – благодаря Дине он завершил то, чего и не начал, встретив Агату. На какое-то время действительно полегчало, достучался до него Господь. Но после зимней встречи с Оксаной привычка взяла свое. Тогда его жутко мучил этот грех - до сумасшествия, до паники. Ему казалось, что Дина сразу все почувствует и пошлет его. Но почувствовала Оксана. Да там уже и так все разваливалось. А потом и Динка не удержалась – тут уж никакой его вины, сплошное недоумение. И облегчение.
Не выстроишь отношений на лжи, никакая любовь не спасет, хоть и все покрывает, всему верит, все переносит. Что теперь? Она останется одна в этой квартире, где все напоминает о нем? Об их встречах, о том, что она стыдилась вспомнить? Он же стал ее союзником, надеждой на лучшее, она уже привыкла к мысли жить семьей. Что же теперь?
- Родь, я все решила. Надо расстаться. И на будущее, в ЖЖ зашифруйся, а то еще Лена твои записи найдет. Хотя, ей, наверное, все равно.
Как и следовало ожидать, он не сразу сообразил, что сказать. Мысль минутной давности не озвучил - теперь вслух думал о себе. Как снова останется один – совсем один. Она хмыкнула – да, то сразу три девчонки под боком, а то ни одной! Он тяжело вздохнул и понял, что она не настроена слушать. Ничего, у него все будет хорошо. Как всегда внушал себе в таких случаях. Ведь каждый раз верил, что все серьезно и навеки. А в итоге – колесо сансары, из которого никак не выпрыгнуть в вожделенную нирвану.
Агата, Агата! Как смешно и больно! Зачем он только показал Дине ее записи! Подумать только, из каких мелочей складывается жизнь…
3.
На следующее утро Динка не спала, как планировала, а пошла в церковь. Не на литургию, а к десяти чесам. Поговорить с батюшкой. Мучительно хотелось поделиться с кем-то, но никого не осталось. Мама станет пылить и посоветует однозначно послать Родьку по ухабам на харлее. Девчонки… конечно, по отдельности. Яна в своей ситуации никак не разберется, но именно она почувствовала бы Динину боль. Майкл, по крайней мере, не утаивал жену и сына, а лишь факт неразвода. После общения с ним Янку не знаешь, где искать: она почти открытым текстом заявила, что не хочет думать. Все это пустые слова, а надо какие-то дела. На Динин вопрос, какие именно, Яна ответила: пить чай с друзьями, дарить друг другу тепло и подарки. Не цепляли ее никакие книги, не увлекали даже фильмы, которых она всегда смотрела великое множество. Дину это удручало, а зачастую раздражало. Она свыклась с мыслью, что они с подругой разойдутся.