Родион прочел «Спираль» дважды, она занимала страниц шестьдесят. Он не мог отделаться от мысли, что автору всего двадцать один, что она еще институт не окончила, что ее жизненный опыт ограничивается невзаимной любовью и проблемами в семье, что это та самая девчонка в «Рэйджевской» толстовке и вытертых джинсах. Ей бы фентези писать, а не такие вещицы, от которых не находишь себе места. Он не ожидал увидеть ту Дину, которая письменно рассказывала о себе столь откровенно.
Не зря говорят: утро вечера мудренее. Утром он понял, что надо выразить, но все еще сомневался, стоит ли говорить об этом Дине. В любом случае, у него целый день, чтобы решить. На большой перемене он позвонил ей и попросил переслать еще несколько рассказов – он сидит в канцелярии и может почитать во время «окна».
- Хорошо, - растеряно промолвила Динка, - а о прочитанных что-нибудь скажешь?
- При встрече, сейчас мысли не соберу.
- А общее впечатление? - судя по голосу, она все поняла. Ее не критика интересовала, а восприятие.
- Страшно за тебя стало.
- О, не волнуйся, все далеко не так плохо! Ладно, попробую переслать некоторые, подожди пару минут!
Динка и электронная почта друг друга недолюбливали. Когда в канцелярию после обеденного перерыва вернулась секретарь, Родион схватил распечатки и закрылся в классе. В шкафу стоял старый магнитофон и когда Родион оставался в школе после уроков или во время «окон», он часто слушал музыку и пил чай, сидя один в просторном классе. Но сейчас хотелось тишины. Надо и ему признаться себе кое в чем. Разве в тот памятный вечер после концерта, обещая позвонить Дине, предполагал он, что встретил человека настолько сложного и талантливого? И теперь, когда в этом не осталось сомнений, рад ли он? И ей всего двадцать один… а что будет через пару лет? А через пять?
Он не читал книг, которые так ее впечатляли, не помнил песен, из которых она брала эпиграфы, не видел ничего необычного в людях, судьбы которых ее волновали. И вдруг захотелось посмотреть на все это иначе и во всем разобраться. Вспомнилась фраза отца: если человек в тридцатник говорит себе – я что-то упустил, что-то недопонял – значит, старение ему не грозит. Общаясь с Диной, Родион словно помолодел на десять лет, но это не было похоже на возвращение в прошлое, на переживание знакомых вещей заново. Среди его знакомых много молодых людей и девушек Динкиного возраста или моложе, но, во-первых, мало с кем он общался ближе, чем по-товарищески, а во-вторых, немногие болели творчеством. В очередной раз ему стало жаль Динку: что она забыла на своей дурналистике? Все до одного рассказы, которые он прочел – пусть пока немногие – выдавали редкого интроверта. Чтобы остаться на плаву или работать по специальности ей придется ломать себя, но вряд ли она этого захочет. И что тогда? Рассчитывать на публикацию подобных философий едва ли возможно – не того ждет современный читатель.
* * *
- Может, тебе стоит еще раз попробовать печататься? – предположил Родион. - Та же «Спираль» и не столь своеобразным девушкам как ты может понравиться.
- Только девушкам?
- Трудно сказать, - он растерялся, - у меня-то перед прочтением была предыстория. Понимаешь, парням больше нужны действия, чем размышления, какие-то немыслимые повторы сюжета.
Дина согласилась. Когда ее папа читал вслух «Алую букву» Натаниэля Готорна, он буквально сходил с ума от злости на автора за его километровые описания. Хотя папа очень любил описания казаков в «Тихом Доне» и никогда не пропускал пейзажных зарисовок, которые на Дину тоску наводили.
Родион не высказал девушке того, что по-настоящему его волновало: судьба парня из другого рассказа, и оказалась ли Динкина любовь взаимной. Куда меньше его заботило настоящее: жизненная ситуация девушки из «Спирали» и этот страшный конец. А через два дня – новое начало. Когда-нибудь и это мгновение уйдет в прошлое, - думал он, - и что она о нем напишет? Каким воскресит его?
И кем станет он? Очередным персонажем, таким же бедным парнем или самым близким человеком, о котором невозможно говорить?
За окном кафе моросил мелкий дождь. Родион знал, что Динка не рвется домой и не хотел отпускать ее. Тогда и появился этот вопрос: что же нам делать? Оставаться у него она отказывалась категорически, поэтому он отвозил ее домой с каждым разом все позже и креп в своем решении что-то изменить, но не ведал, с какой стороны подойти к вопросу. Динка даже с родителями его знакомить не хотела, и Родион невольно задумывался, насколько серьезно относится Дина к их отношениям. Поначалу он понимал ее отчужденность и довольствовался ролью компании на вечер, но теперь сам не мог припомнить момент, когда эта роль перестала его устраивать. И главное, он не встретил со стороны Динки сопротивления.