- Мишка отжиматься заставит за опоздание! - посмеивалась она в маршрутке.
Яна все еще недовольна своей физической формой, но Дина была уверена, что с отжиманиями она справится на ура.
- А ты с Родькой сегодня встретишься?
- Нет, у него какие-то дела, - вздохнула Дина, предвидя вечер в своей комнате.
Когда она пришла, мама с Лерой вовсю упражняли голосовые связки. Дина почти привыкла к этому, хотя от криков все внутри сжималось, как в ожидании удара. Надо прошмыгнуть к себе, пока ее не заметили.
- А, вот и писарь наш явился! - сестра возникла на пороге кухни.
Фраза нейтральная, не на что внимания обращать. И вообще, Дина давно поняла, что с человеком в таком состоянии говорить бессмысленно – только нервы мотать себе и ему. Пусть успокоится тогда и видно будет.
- Что, раз ты не в свое дело лезешь, то и мне можно! К тому же кое-кто твои таланты использует, чтоб мне мозги промыть, раз у самой слов не хватает.
- Тебя бы сейчас на видео снять, а потом показать, когда уймешься, - поглубже вдохнув, отозвалась Дина, - зрелище достойное зоопарка.
Она не сразу поняла, что бушует Лера из-за ее, Дининого письма. Из зала вышла мама и посмотрела на младшую дочь затравленным, жалким взглядом. Однако Динка не дала воли чувствам: по-хорошему в словах сестры был резон, мать ее подставила. Дина передумала вешать куртку и стала вновь зашнуровывать еще не снятые ботинки.
- Конечно, опять бежать! Открыто высказаться кишка тонка, мы только трактаты писать горазды! – вскинулась Лера.
- Берем пример с тебя.
Лучше бы не отвечать вовсе – когда молчишь, и спрос с тебя, как с покойника. Недавно они с Диной поцапались из-за штанов их секонда, которые сестра купила неизвестно зачем. Она в последнее время покупала кучи тряпок – видимо, хоть чем-то сердце успокоить. В общем, Лера предложила их Янке – аналогичной по размеру. Яна взяла, а позже вернула, заметив под коленкой крохотное пятнышко краски. Вернула не совсем чистыми – чего от Янки ожидать! Она и Динке походный рюкзак возвращала с забытыми там носками. Однако Леру это взбесило, и она грозилась высказать Яне все, что думает о ней – она же не пятнадцатилетняя девочка, чтобы такие фортеля терпеть!
- Если ты не можешь подругу воспитать, придется мне!
Ты не можешь! Дина кипела полвечера. Да и не из-за чего бучу поднимать – подумаешь, кинь в машинку и постирай эти несчастные штаны! Стоят копейки, сама же от них избавилась, а форсу! Отношение ее, видишь ли, бесит. А что Яна стала Дине ближе, чем родная сестра, в расчет не берется. Так и подмывало содрать шкуру одним словом – если Дину довести, она это умеет не хуже отца.
- Ну, рискни, если хочешь, - буркнула она тогда, привычно закрывая за собой дверь.
Интересно, если бы Лерина подруга чем-то провинилась перед Диной, и та решила бы ее воспитать – как восприняла бы это Лера? Когда Яна не возвращает чужие вещи вовремя или вовсе – это невоспитанность, а когда Иринка забывает, что когда-то взяла у Леры дорогущий том «Двенадцати стульев» — это ничего, она же просто не привязывается к вещам! У нее другие мысли в голове, она себя такой суетой не обременяет! И сама Лера никогда не решилась бы выпросить у подруги свою книгу – Ирка же столько добра ей сделала! Просто они, блин, старше и право имеют, а ты сиди и обтекай. Ты и твои подруги – даже если бы и у них были мужья-олигархи.
Когда Леру понесло, Дина поступила по обыкновению бестактно: закрыла за собой дверь. На этот раз не собственной комнаты, а квартиры.
3.
Когда Дина бежала по улице, движением и усталостью пытаясь заглушить ярость, она пожалела, что не добралась-таки до собственной комнаты, не покидала хоть каких-то вещей в большой рюкзак и не взяла паспорт. Можно было снять номер в гостинице и никого не беспокоить. Еще восьми нет, наведаться к Ксении? Остановившись у поворота и отдышавшись, Динка набрала номер подруги. У той свободный вечер, и она согласилась принять бездомную страдалицу. Предлагала даже остаться ночевать, но Дина отказалась. Придет домой попозже, если можно – хоть в половине двенадцатого. Все уже улягутся, она, как всегда, шмыгнет к себе. От этой мысли замутило. Ей до ужаса, до боли не хотелось домой. Это уже не ее дом.