Динка впервые пришла в гости к Ксюше в позапрошлом году, в январе. Комната оказалась раза в два больше Динкиной. Точнее, не комната, а мансарда, как у настоящего художника: потолок низкий, окна маленькие, с ветвистыми решетками. Ксюшины рисунки сильно впечатлили Дину. Подруга показывала работы разных лет – от набросков в тетради до выпускных из художки. У каждой картины своя история и десяток скрытых смыслов. Дина вернулась домой, полная самых разных впечатлений, задаваясь вопросом: чем такого человека, как Ксения может заинтересовать посредственность вроде нее?
В те времена Ксения бывала у Яны чаще, чем у Дины – они познакомились в тусовке, а потом Ксения изъявила желание пообщаться с Диной. Ксения оказалась беспроблемной в отличие от егозы Яны, которая засиживалась до неприличия, и мама вызванивала дочь, дабы избавить хозяев от ее общества. Янка шумела, просила поставить другую музыку, печатала рассказы на Динином компьютере. Ее грела мысль, что она вносит в жизнь спокойного и счастливого семейства хаос, но Динка ее разуверила: все давно привыкли, что Яна «просто такая». А Ксюша готик-дум терпела так, что Динка не подозревала, как нелегко ей это дается.
Потом все изменилось. Весной этого года Дина и Ксения стали общаться без Яны. Та еще работала в «кукольном домике», но подумывала уйти: Яна выпадала из «культурной» жизни и чувствовала себя лишней среди друзей. Девчонкам действительно стало тяжелее общаться из-за Яниной погруженности в «реальный мир». Таким уж она была человеком, что окуналась в какую-то деятельность всецело, и могла говорить только о ней, как ни пыталась сама себя направить по старым тропам творчества и ролевизма.
Обе подруги, разумеется, были в курсе происходящего в Дининой семье. Ксения, казалось, лучше понимала ее нестроения, потому что семьи их похожи своей идеальностью. Яне досталась другая, и порой она не видела проблемы в том, что являлось таковой для Дины. В любом случае, проводить осенние вечера у Янки не получилось бы – ее дом не так гостеприимен и туда не тянет. Да теперь из-за новой работы и тренировок Яна дома не бывает. А у Ксюши хорошо. Подруги привыкли, что Динка не любит ходить по гостям и охотно приходили к ней, но с возвращением сестры положение изменилось. Теперь Дина отдыхала душой в Ксюшиной просторной теплой комнате с белой мебелью и голубыми полами.
Дорога занимала ровно километр – папа как-то измерил на спидометре. За этот километр Дина продышалась, остыла и даже начала улыбаться от выработанных эндорфинов. Хоть до одиннадцати можно пожить спокойно и обо всем забыть. Как говорила бабушка: когда я уходила из дома я все оставляла там – и пьяницу-мужа, и семейные скандалы. Не надо выливать это на окружающих. Хотя Ксения – не абстрактные окружающие, а дорогой человек, которому Дина доверяла. И, разумеется, подруга спросила, что стряслось.
В этом году Ксюшин брат женился и привел супругу в дом. Временами невестка устраивала всем райскую жизнь, но чисто географически в большом доме это ощущалось иначе, чем в квартире. Даже когда Ксения сообщала, что Оля опять начудила, и все перессорились, поэтому дома такая неприятная атмосфера – эта атмосфера висела где-то на кухне, на первом этаже, а Ксюшина комната наверху, над котлом АГВ.
Обычно Дина приходила к подруге в половине восьмого, а уходила в одиннадцать. Даже если сиделось скучновато и говорить становилось не о чем, расставаться раньше времени было не принято. Ксения могла сидеть за компом, а Дина лежала на полу и слушала музыку, думая о своем. Ее это нисколько не тяготило – хотелось верить, что и Ксению тоже. В последнее время лежать на полу в ее комнате гораздо приятнее, чем в собственной.
Выслушав подругу, Ксения еще раз предложила ей остаться на ночь, и Дина еще раз отказалась, хотя никто бы из домашних и знать не знал, что она осталась – в Ксюшиной комнате можно без труда разместить человек десять. Но что значит на ночь, если Динка раньше трех не ложится?
- Нда, ссорятся все, ссорятся… - вздохнула Ксения, в очередной раз включая электрочайник, поселившийся в ее комнате.
Девчонки обычно пили чай, сидя на полу, по-турецки. Все-таки древние не дураки, что возлежали на пиршествах, а не восседали!
- Ну так, любви не имеем… - Дина в очередной раз улеглась на ковер.