Год назад, в начале июня они с Яной сидели на берегу реки. У Динки началась сессия, плюс проблемы с мамой, которая слишком навязчиво влезала в ее жизнь. Без Бога – удушливая пустота вокруг и деться некуда. Динка с содроганием вспоминает такие состояния, казавшиеся естественными – когда задыхаешься от безнадежности, мечешься в пустоте, разрываешься от невыразимой боли, которую зачастую выплескиваешь в творчестве или в спорте. Так вот, этим днем, написав очередной рассказик, Дина с радостью приняла приглашение подруги проветриться. Девушка толком не помнила, о чем ныла Янке, но событийной стороной жизни дело никогда не ограничивалось. И, как всегда, дошло дело до пустоты и безнадеги.
Теперь у Яны другой путь развития, которую семья, мягко говоря, не принимает. Однако живешь с этими людьми, возвращаешься к ним и любишь именно их. А значит, с ними надо как-то уживаться.
Дине повезло больше подруг: у нее есть союзник. Мама воцерковилась раньше дочери и со своей стороны подталкивала ее к этому. С другой стороны подруги. Господь посылает правильных людей в нашу жизнь и зачастую обрабатывает трехмерно. Если душа созрела. Если сама ищет. Однако сейчас Динке не хотелось думать о маме. Нет, она совсем не злится на нее. Ее тоже захлестнуло и она, видимо, не ожидала, что Лера начнет наскакивать на Дину. Или мама была уверена, что сумеет защитить младшую дочь. А может, Лера просто лазила где не надо и откопала письмо сама.
Но все же, все же… как порой трудно научиться любить!
Не успела Ксюша налить еще чая, позвонил Родион.
- Динуль, я вроде со всем разгребся, может, встретимся?
Такой теплый и красивый голос! Такой родной и привычный, что без него осенние будни кажутся еще более серыми.
- Не может, а точно. Я пока у Ксюши, но домой не спешу. Если тебя устроит так поздно…
- Меня все устроит, - он усмехнулся, - на машине-то какие проблемы?
* * *
Дина запрещала себе признаваться, что ей нравится у Родиона. Именно о таких местах она поселяла своих одиноких героев, именно в такой уголок мечтала забиться холодным осенним днем, уйдя из института раньше положенного, но когда отчаянно не хотелось домой. Одиноко, тепло и уютно. За окнами шумел надоевший город. А рядом – любимый человек. Никаких радио и телевизоров, соседей за стенками или ощущения чьего-то присутствия. И этот праздник мог случиться еще месяц назад. Почему она раньше не рассказала ему все?! Как легко должно быть живется Яне – всюду у нее знакомые, которыми обзаводится везде, где появляется. А Динка не представляла, как это делается.
- Тебе легко писать стихи, а мне – балагурить в компании, - сказала однажды Яна.
Чайник засвистел на плите. Родька пришел из комнаты, чтобы выключить его. Дина стояла у окна, смотрела на безлюдный двор, видя только свое отражение в стекле. Вспомнила про отчет о практике, поморщилась. У нее раньше не наблюдалось привычки откладывать все на последний момент, а теперь… просто не было времени заняться им раньше. Придется вернуться домой и сочинять галиматью… но не сегодня.
- Что хоть было в этом письме, лапуль?
- Да я толком не помню… суммировала, чем меня Лерка бесит. Высказала все, что думаю по поводу ее размахиваний кулаками после драки. Так, в общем в спокойном тоне написано.
Он подошел к ней и обнял. Дине хотелось не просто ответить, а вцепиться в него, как в единственного близкого человека на всей остывшей планете. В такие моменты чувствуешь себя настолько одиноким и несчастным, что хочется хоть кота раздавать в объятьях. Одинокой Дина не была: у нее есть подруги, любимый человек, и никто о ней не забыл, все предлагали помощь. Но если не ладится в семье – это для нее первостепенно. Больше ни о чем не думалось и ничего не хотелось.
Семья давала надежность, чувство локтя, безопасность. Мы вместе, мы команда. Отец и мать жили душа в душу и разумеется, дочери тоже так хотели. У одной уже не получилось и это пошатнуло Динину веру в то, что это возможно в ее случае. А если не семья, то что? Редакция местной газетенки? Никому ненужные романы? Вечное соперничество с сестрой и подругами? Неверное не зря Господь послал ей Родиона в такой период жизни, когда она способна его оценить как никогда. Быть может, в других обстоятельствах не посчитала бы себя достойной рядом стоять – как же, он такой классный, умный, надежный! А она что? Ее все детство натаскивали быть удобной, никого не обременять и не отсвечивать. Даже в кружки и секции она стала ходить не в семь лет, а в двенадцать, когда могла дойти туда сама, не напрягая родителей. А жили они в ту пору на краю географии – четыре километра до школы, автобус ходил раз в час и, простояв сорок минут в ожидании, понимаешь, что упустил его. Когда переехали, район оказался непривычно многолюдным. Дина привыкла чураться такого скопления людей. Утешение она находила сначала в музыке, а потом в писательстве. Там она могла быть настоящей, неудобной и выражать себя на сто процентов открыто.