Да, интервью – явно не ее стихия. Таких робких журналистов Родион никогда не видел. Впрочем, видел он их немного, но стереотип сложился.
Вскоре приехал Ксюшин папа, и три девицы укатили, поблагодарив волосатых дядек за приятное общение.
* * *
О концерте толком писать нечего: то администрация попросила музыкантов сказать аудитории, чтобы не облокачивались на «эти штуки у сцены», то администрация сообщила, что матч Россия и кто-то там пока сыгран в пользу России, и это укрепило патриотический дух собравшихся. И наконец, администрация попросила нас убраться до десяти вечера.
Динка еле настрадала статью, каждые пятнадцать минут прерываясь на чаепитие, музыкослушанье и хождение по комнате. Прикинула, куда вставить интервью Родиона, если он позвонит, конечно. Невысокий блондин в черной косухе. Несколько реплик могут оживить скучный материал.
Ровно в десять он позвонил. Сердце подпрыгнуло, нервы натянулись. Его голос неузнаваем, хотя так же уверен и несколько официален. Он, как ей казалось, излишне часто произносил ее имя – еще вчера вечером обратила на это внимание. Ее отношение к собственному имени неопределенное: то оно казалось слишком простым и куцым, то по-библейски звучным и исчерпывающим.
- Уже написали статью?
- Да, почти готова, обрабатываю снимки. Осталось дополнить вашими впечатлениями.
- А сказать-то нечего! – он рассмеялся. – Кроме того, что я знаком с музыкантами. С барабанщиком учились вместе, а с басистом он уже тогда общался, так что видели мы его часто.
- И что же вы почувствовали, узнав, что сокурсник выступает с собственной группой? – Дина включила громкую связь и диктофон.
- Признаться, ничего особенного. Когда-нибудь это должно было случиться, хотя верилось с трудом – выступать с таким ужасом можно разве что в клубе перед подвыпившей публикой.
- Тогда, может быть, вспомните о начале их творческого пути, впечатления от репетиций, если на них присутствовали…
- К сожалению, присутствовал, - припомнил Родион, - первый раз меня хватило минут на сорок, второй – на два с половиной часа.
- Вы стали выносливее, или качество исполнения улучшилось?
- Скорее первое. К тому же, я был нетрезв. Этого не пишите – я ведь работаю в школе, а ваша статья может меня скомпрометировать.
- На самом деле, журналисту и писателю доверять нельзя.
- А журналистская этика? – ахнули в трубке.
- По большому счету она касается подачи материала, но не отношения к информатору.
- Прелэстно! Будем знать!
Потом он незаметно вытянул из нее отношение к будущей профессии, к учебе и к сокурсникам, рассказывал что-то о своей давно минувшей студенческой жизни. Вот у кого надо учиться говорить и допрашивать, - подумала Дина, поглядывая на часы. Статью сдавать завтра, но сможет ли она ей заниматься после такого разговора? Она подолгу переваривает даже незначительные впечатления. Родион же беседовал с ней так, словно для него это привычный ритуал. Вероятно, так и есть, - от этой мысли почему-то стало грустно. Ей всегда нравилось общаться с людьми постарше – у них есть чему поучиться, но Родионова серьезность и настойчивость ее несколько напугали. Что ему понадобилось от такой пигалицы? Пожалуй, ясно. У него этих пигалиц, наверное, одна на вечер.
- И напоследок вопрос от меня, если позволите. Я ведь отвечал на ваши, - напомнил Родион.
- По-моему, только в начале.
- В детстве я мечтал стать следователем по особо важным делам. Так вот, вопрос следующий: могу ли я рассчитывать на фотосъемку очевидца?
- То есть, персональную фотосессию?
- Что вы, я не настолько тщеславен! Но предоставить фотоморду в единственно возможном ракурсе не откажусь. Сразу не стал напрашиваться - при дневном свете я лучше получаюсь. Декорации предоставлю выбрать вам. После четырех я свободен.
Осень – дивная пора. Дина предложила встретиться в парке.
3.
Статья получилась скомканной и надуманной. Битый час Динка печатала и стирала одну фразу не в силах сосредоточиться. По свидетельству очевидца… ужас, будто криминальная хроника! Один из меломанов поделился впечатлениями… - многообещающе, а в итоге шиш. Как рассказывает старый друг музыкантов… - а может, не друг? Он сказал, учились вместе с барабанщиком, о дружбе речи не было. Про репетиции, возможно, вообще наврал для поддержания разговора. Не очень-то Дина доверяла краснобаям. Он политолог, им надо уметь хорошо говорить. Преподает историю. Наверное, интересно рассказывает, и дети его любят. Динка не могла без содрогания вспомнить школьные уроки истории с каким угодно преподавателем. После двадцати минут даже самого интересного рассказа внимание ослабевает, и наступает глубокий сон.