РАБОТА
В школу Родиона привела необходимость: после педвуза надо перекантоваться по специальности, чтобы не угодить в армию. Точнее в Чечню. Проработав три года, он усомнился, что сделал правильный выбор. Сначала даже пытался ставить условия, но не прокатило. Взять ограниченное число классов и работать со всей ответственностью, на которую способен, ему не дали. Школа оказалась настолько затрапезной, туда даже увлеченных педагогов калачом не заманишь. Русский и литературу вели библиотекари, а географию, биологию и химию – один преподаватель. Бывали и молоденькие учительницы русского, еще не закончившие вуз, которые писали на доске «хвостовство». Английский вела студентка математического факультета. Ребятам, которые хотели учиться хорошо, уже с пятого класса требовались репетиторы. Родион этим промышлял, но само пребывание в этой дыре угнетало. Вытащил Артем – человек со связями в образовательной сфере. Молодому преподавателю с опытом работы и с хорошими рекомендациями в гимназиях рады.
Три года прошли, но Родион неожиданно втянулся, увлекся, прикипел к ребятам и открыл для себя массу плюсов в преподавательской деятельности. Ребята в гимназиях хотя бы учились. В основном детишки относились к жизни серьезно, верили, что образование откроет все двери и обеспечит высокооплачиваемую должность, которая, возможно еще и удовольствие принесет. И творческий рост, и кучу бонусов. Родион редко вызывал их на откровенные разговоры, но эта наивность сквозила везде и грустно умиляла его. Старшеклассники готовы удавиться из-за хороших оценок, и он на этом играл.
- Вы ведь собираетесь получать высшее образование? – напуская на себя серьезность, вопрошал он.
- Ну, разумеется, - ерзая на стуле, отвечала молодая особа, - мы же не хотим работать кассирами!
- Вообще, ничего постыдного в работе кассира я не вижу. Богач сам себя не прокормит.
- То есть?
- Ну представь: доллары на завтрак, обед и ужин. Долго протянешь? Если человек закончил вуз, это не говорит о его образованности. Особенно в совершенном мире.
Некоторые преподаватели родного вуза по выходным подрабатывали в платных московских шаражках, которые расплодились в неведомом количестве, но качеством образования не отличались. Приехал, прочел лекцию на полтора часа, получил больше, чем в вузе за месяц, и прекрасно.
А эти старались, отдать им должное. Они еще верили, что корки важны и даже заботились о качестве образования. Похвально, а наивность можно простить. Он и сам наивен для своих тридцати…
После первого урока завуч почтила его визитом:
- Родион Евгеньевич, Алина Прохорова сказала, что получила «четверку» за триместр. Как же так?
Родион оторвался от журнала и объяснил, что и «четверку» натянул, ибо Прохорова все время отвечать отказывалась, а если отвечала, то мягко говоря, не на «отлично».
- Она же идет на медаль!
- Но если она не отвечает, как я могу оценивать?
- Мне ли вам объяснять? – понизила голос завуч.
- Дело том, что если за подобные «ответы» я начну ставить «пятерки», другие ребята сочтут это несправедливым и будут правы. Алина испортит отношения с одноклассниками. Мне ли вам объяснять?
- Что ж, в этом вы правы… я поговорю с Алиной, чтобы она отчиталась индивидуально по материалу, к которому у вас претензии. А оценку пока не ставьте. «Четверку» ей нельзя.
Не было печали. Еще после уроков сиди с этой Прохоровой. Из-за медали девка так зазвездила, что невозможно работать. Другие ребята видят снисхождение и возмущаются. Известны случаи, когда родители покупали медальки чадам, а те даже не считали нужным явиться получить. Любые отношения теперь сводятся к товарно-денежным.
Он знал, что учителя литературы пишут сочинения медалистам. Не потому, что ученики писали плохо, нет! Просто требования такие, что семнадцатилетний человек не потянет. Они пишут целый день при комиссии, а в выходные переписывают то, что настрадал учитель – черновик и чистовик – и этот вариант отправляется на соискание награды за успехи в учении. Родиону повезло: его предмет не обязателен для сдачи и немногим нужен для поступления в институт.
После второго урока он глянул на часы и едва сдержался, чтобы не позвонить Дине. Но она еще спит. Как он ей завидовал! Как хотелось бросить этот ад и, вернувшись домой, юркнуть под одеяло к ней – теплой и нежной. Лет через пять она, возможно, будет иначе одеваться, увереннее говорить, во взгляде появится нечто, отличающее ребенка от взрослого. Это нечто Родион определял как «знание жизни» - практическое, спрыснутое повышенным уровнем ответственности. Это не печаль, не грусть, не боль. Всего вышеперечисленного хватает во взглядах некоторых молодых людей. Но подобные оттенки не старят, как ни странно. Интересно, пойдет ли Динке этот практический, ответственный взгляд? Лицо ее останется по-прежнему юным, если она не станет злоупотреблять косметикой. Он же через пять лет ощутимо постареет. Черты проступят отчетливее, кожа огрубеет, прибавятся морщины, волосы начнут выпадать…