- Ладно, Динуль, пойду я спать, - Лера медленно развернулась и покачиваясь направилась к двери.
- Спок ночь, - отозвалась сестра, пытаясь вспомнить, когда в последний раз Лера называла ее Динулей. Может, лет пять назад, когда они вместе ходили по магазинам, ничего не покупая, а лишь посмеиваясь над современной модой? Или еще год назад, когда беременная вторым ребенком Лера приглашала сестру в кафе, а потом помогала поймать маршрутку на дом. Сама ж возвращалась к тогда еще мужу, в добротную трешку в сталинке, в центре города? Дина помнила ее замшевый пиджачок, вытертые джинсы и полосатый шарфик, за которым было не видно растущего животика. Всего год назад…
Когда кухонная дверь закрылась, Дина выкинула оставленный сестрой пакет из-под вина и доела ветчину и сыр с остывшим чаем. Вспомнила, как в детстве Лера вечно будила ее своими поздними возвращениями, но Динка не раздражалась. Они спали на раскладном диване, причем Динина половина была ближе к двери, а Лерина – ближе к окну и Лера, приходя, кидала через спящую сестру свой матрас, а подушку и пуховое тяжеленное одеяло наваливала на нее, чтобы лишний раз не прыгать. Дина уже давно проснулась, еще от света в ванной, который отражался в открытой зеркальной двери. Лера не старалась вести себя потише – только в родительскую комнату дверь закрывала. Почему-то вместе с Динкой просыпался и аппетит, и Лера разогревала ей поесть, приносила в комнату и чуть ли ни с ложечки кормила сестру. Потом они лежали в темноте и о чем-то говорили. Иногда Лера читала свои стихи. Она училась на филфаке и зачитывалась Северяниным и Цветаевой. Читала их стихи, рассказывала Дине их биографии и обращала внимания на какие-то особенно красивые образы. Поутру Динка и сама пыталась что-то написать. Вот так и началось ее литературное становление. Алфавиту и таблице умножения ее тоже научила Лера и, как ни странно, таблица умножения запомнилась лучше и быстрее. В таких же беседах по ночам, при ночнике или в полной темноте.
Как получилось, что они стали чужими людьми?
Она встала из-за стола и выключила витражную люстру – мамина прихоть, которую очень долго искали, где-то заказывали и потратили на нее кучу денег. Действительно уютная диковинная вещь.
И все-таки сестра назвала ее Динулей, не наезжала на Родиона и про письмо даже не вспомнила. Она сейчас просто не в себе, надо это пережить и отнестись снисходительно. Она вернется. Вопрос, какой именно. Что вернется Лера другой – однозначно.
СТАРЫЕ РАНЫ
Вечные тринадцать километров по трассе. Мокрые облетевшие березы. Почему-то любил эту дорогу, хотел их видеть. Асфальт скоро обледенеет, пора менять шины…
Родион не помнил, как и когда стал таким, каким зарекался никогда не становиться. Он уже едва помнил время, когда, возвращаясь из института, читал в автобусе, рисовал на лекциях и как смотрели на него – златокудрого и большеглазого – молодые преподавательницы. И студентки, разумеется, но тогда он больше нравился дамам постарше – наверное, материнский инстинкт. Сколько паточного сюсюканья он ловил в их взглядах и интонациях! И как это раздражало, когда не к тебе обращено…
Когда кончились бессонные ночи, тусовки с друзьями? Когда он перестал остро чувствовать красоту и уродство, выписывать цитаты из книг и конструктивно думать? Когда он стал таким привычно-довольным ничем не примечательной жизнью? Когда работа начала его устраивать, когда он стал просыпаться рано даже в выходные, а отходить ко сну в одно и то же время, не засиживаясь за интересным фильмом или в сети? Он привык завтракать, обедать и ужинать в определенное время, тренироваться трижды в неделю и пить протеиновые коктейли после тренировки. Зато хорошо помнил, что непредвиденные отклонения от этих норм вызывали недовольство. И в то же время, замечая ржавчину отупения и покоя на душе, он жаждал этих отклонений.
Еще год назад все было иначе. А два… вспоминать не хочется.
Позапрошлой осенью любимая уехала во Францию. Единственная женщина, с которой он хотел связать судьбу. А его не выпустили. Его, интеллигента в третьем поколении, никогда не сидевшего в тюрьме! Почему? Никаких причин и объяснений. Чем он плох для этой слащавой страны? Страны, похоронившей свое христианство, страдающей от мусульман и отбирающей детей у русских матерей. Понесло же именно туда…