Когда Маша приезжала, она только о говорила о том, как там шикарно, а здесь паршиво. Подчеркивала, как многого добилась, а Родион сидит никому ненужный. Даже визу получить не можешь! А там – богатые любовники. Рай да и только.
Она приезжала все реже, проводила с ним два-три дня, уезжала опять. Они вели блоги на общем сайте, пока однажды он не обнаружил себя выкинутым из списка ее друзей. Через какое-то время добавила вновь, но закрыла половину записей. Звонила, и они могли проболтать полтора часа. Особенно часто звонила, когда Родиону все становилось ясно. В очередной раз. Весь сайт, казалось, следил за их отношениями и не понимал их. Родион сам не понимал, хотя с его стороны все вроде понятно. Привкус рухнувших надежд, еще одна потеря. Разругался с родителями. Зачем ему такой большой дом? Он ведь никогда не хотел быть один…
Зима, весна. Унылый однообразный пейзаж, холод и слякоть. Если месяц – то май, если погода – то жара. А до лета, казалось, не дожить. Купил машину. Продал, когда надоела. Работал в Москве. По выходным. Возвращался и был вездесущим. Нашел плюсы в ушедшем годе. Она пишет: видишь, как я тебя тормозила? Я всегда занимала слишком много места в твоей жизни.
Она занимала всю его жизнь.
Между ними расстояние, казавшееся немыслимым. Родион каждую ночь видел во сне полет над гигантской картой…
Приезжала опять, проводила с ним два-три дня. Щебетала о прелестях заграницы. Невыносимо. А чего добился ты? Он добивался и добивался. Провинциальный парнишка, обосновавшийся в большом городе – работы на руководящих постах, большие деньги, собственный дом, машины. А она все равно круче. Нет, прав был Гоша из Москвы, слезам не верящей. Мужчина должен быть выше женщины. Пусть у печки сидит, очаг хранит, уют создает. И все же он готов ползти к ней на коленях, размазывая сопли. Это беспредел. Это не любовь, а зависимость. Болезнь.
Она предупредила: если что-то не нравится – уматывай. Она мало читала и писала с ошибками. Младше на шесть лет. Он посвящал ей стихи и песни, выкладывал их на сайте. Конечно, ей приятно. Но этим не завоюешь. И все равно приезжает, ночует в его доме, дарит надежду. И он знает, как она развлекается в этой гребаной Франции. А потом и в Швеции, и в Дании. А ты – сиди, паши на пяти работах, в том числе в школе. Себя не уважать, в школе работать!
Каждый раз его обида заканчивалась новым знакомством. Это просто – вышел в свет, поулыбался, навешал на уши лапши. А потом… нет, не то все, не то, на самом деле он этого не хотел. Маша говорила, что он некрасивый и маленького роста. А что девчонкам нравится – это потому, что девчонок по статистике больше. Бросаются на кого попало. От нее осталось одно презрение.
Вокруг были друзья, работы, карате, плаванье, книги, интернет-кафе, где ему предлагали кофе за счет заведения – так паршиво он выглядел! Он жил ночами, потому что так тише и темнее. Ничего не отвлекает. Просыпаются звуки, которых не слышно днем. Ночь таинственна. Москва – только чтоб отвлечься. Другой город, другая деятельность. Приходили одноклассники, прописывали кого-то на ночь то и дело. Везде знаковые – все-таки полезно пить водку с разными людьми! Даже в магазинах, в техподдержке встречаются приятели. И это греет. Пусть не держит, но они носители того же культурного кода.
И все равно один, никому ненужный, никем не любимый. Она пишет смску: «я умираю…» среди ночи, и он летит сломя голову класть деньги на телефон. Перезванивая, слышит в ответ: не хочу сейчас об этом говорить. Бабы! Кошмарные существа, от других обезьян.
А в Москве Оксана. Учится в МГУ и живет в квартире тетки. Последней, правда, там почти нет, зато Родион бывал часто. Все ведь уже ясно.
Прошлой осенью Родион попал в серьезную аварию, чуть не погиб, разбил машину в лом. Сотрясение мозга. Даже плюс, потому что героин не берет. Он попробовал только, чтобы понять, зачем это Окси. Вообще не берет! Оказывается, виной тому – сотрясение…
В какой-то момент он искал смерти. Безотчетно, почти обреченно. И все-таки родители, брат. Кому-то он еще нужен в этом мире. У брата все хорошо и правильно. А он – непутевый, как сказала мать. У всех дети как дети, а ты никак не угомонишься.
В начале этого года Маша звонила почти каждый день. Он не брал трубку. Не отключал телефон, не менял симку. Просто хватит. Надо жить дальше, надо учиться себя уважать. Покрасил волосы в черный цвет – живой Носферату. Все обалдели. Еще бы! Тогда это еще немодно было, а он не из таких. Плевать.