В термосе еще не кончились запасы. Вскоре Агата совсем успокоилась, повеселела, и больше к этой теме они не вернулись. Говорили о разном, и время летело незаметно. Дед постучал из кабины – устал рулить. Родион и Агата перебрались в кабину и часа три слушали Цоя, переговариваясь изредка. В час ночи Родион остановил грузовик у мотеля.
- Не могу я больше, глаза слипаются.
- Да и помыться хочется, - поддержала его Агата.
Грузовик вместе с дедом оставили на стоянке, прилепив на приборную доску записку о своем местопребывании. Родион упал на кровать и заснул одетым. Но в пять утра проснулся совершенно бодрым. Встал, принял душ и вышел на стоянку.
Дед храпел в грузовике. Ночь была прохладная, тихая, влажная. Сколько же лет этой девчонке, если у нее уже такие любовные перипетии? Выглядит на восемнадцать, знаний на все сорок, да и взгляд очень серьезный. Замешался Родион, решил утром у деда спросить. Хотя тот мог и не знать. А впрочем, какая разница? Сна ни в одном глазу. Круглосуточный бар почему-то не работал, а от кофе Родион сейчас не отказался бы. В комнате Агаты света не было. Значит, ей хорошо спится. Представив, что придется пилить еще часов двенадцать, Родион решил вернуться в номер и попробовать поспать еще. Это удалось на удивление легко. В десять дед еле добудился.
В Сочи они остановились у дедовой знакомой на пару дней. Море, лето, курортный город – грех не воспользоваться возможностью. Елизавета Петровна, как подозревал Родион, в молодости была влюблена в деда, что неудивительно: предок оказался тем еще сердцеедом. Велеречивый, галантный, начитанный, постоянно цитирующий любимые произведения, знающий наизусть кучу стихов. Неутомимый путешественник, ни к чему не привязывающийся бродяга. Родион недоумевал, что заставило деда обзавестись семьей в молодости – вероятно, в те времена ему вообще на месте не сиделось. Однако ответ оказался простым:
- Любовь, разумеется!
Ах, любовь… путешествовать мешает, развестись не дает, связывает по рукам и ногам. Но видимо, дарит взамен нечто такое, что заставляет людей с легкостью отказываться от прочих благ. А быть может и не с легкостью.
Первая ночь в доме у моря прошла нормально: Родион провалился в сон и вынырнул через двенадцать часов. Вторую ночь пережил тяжело, ибо дед храпел на все лады. Родион полночи ворочался, пытаясь слить сознание с ритмом дедовых рулад, но не преуспел. Ходил по темному тихому дому, гулял по саду и даже прошелся к морю. Видать, не следовало так долго спать в прошлую ночь и дед тут не при чем. Не дождавшись рассвета, который мечтал увидеть на море, Родион забрался в грузовик и уснул в кузове.
- Что ж у тебя за режим такой?! – сетовал дед, когда сонный внук предстал перед ним.
- Наверное, студенческая привычка, - предположила Агата, - я на каникулах тоже ночами жила, и полдня спала.
- А давно ты отучилась? – пробурчал Родион.
- Да уж, лет пять как…
Тогда он не сосчитал. Гуманитарий, с цифрами плохо. Лишь через пару дней дошло, насколько она старше. Эта мысль по непонятным ему самому причинам выбила из колеи. Должно быть, она смотрит на него, как на сопливого мальчишку. Но в ее манере общаться он не уловил не снисходительности, ни превосходства, хотя… в те времена он выглядел так, что многих тянуло взъерошить ему волосы и потрепать по щеке.
В Батуми дед оставил груз и решил остановиться дня на три. Там тоже нашлись знакомые, желающие приютить Николая Егоровича.
- Дед, ну куда нам торопиться? Давай останемся на неделю! Я даже не пляжу еще не полежал…
- Меньше надо в грузовике лежать! И все равно лучше выглядишь, чем зимой – хоть цвет лица нормальный. А на счет остаться отклоняется. Ты же знаешь, не люблю обременять людей.
- Да мы и не будем обременять – считай, только ночевать придем, а питаться будем отдельно.
- Да погоди, ты и через три дня тут со скуки взвоешь. Кроме как на пляже валяться делать здесь нечего. К тому же насколько я знаю, вампиры не любители пляжного отдыха.
Агата засмеялась. Родион махнул рукой и не стал спорить. Однако победила дружба: во-первых, дед оказался прав, и Родьке надоело выпекаться под солнцем уже через два дня. А во-вторых, на третью ночь, в кузов, где спал Родион, вломилась Агата в одной клетчатой рубашке:
- Родь, вставай, дедушке плохо!
Не найдя дома внука, хозяйка разбудила Агату, когда обнаружила неполадки с гостем. То ли на здоровье деда сказался длительный переезд, то ли жара, то ли дружеские возлияния, после которых он пожаловался на сердце – неизвестно. Николая Егоровича отвезли в больницу, а Родион с Агатой упрямо не хотели оставлять его там одного. Как сказали врачи, деду жутко повезло, доставили его сюда вовремя. Секунда промедления и…