Родиона страшно потрясло это «и…». Он настолько привык к мысли, что дед – крепкий и даже молодой мужчина, что ничего страшного не могло с ним произойти. А тут какое-то «и». И с чего вдруг? Всю жизнь ездил, жару переносил нормально. Выпивал редко и мало, потому и сохранился таким, наверное. Может, в этом передозе все дело? Встретили друзья, ничего не скажешь. Иначе русский человек не умеет развлекаться.
Родион нервно ходил по больничному коридору взад-вперед. Агата сидела в углу, спокойно и тихо до поры. Родион пытался отправить ее домой, но она не соглашалась. Однако через полчаса передумала:
- Жди, я скоро вернусь.
Чего именно ждать он не понял, но переспросить не успел – Агата исчезла. Минут через двадцать вернулась с какими-то книгами и потащила Родиона в свободную палату.
- И чего тебе там не сиделось? – опускаясь на стул у двери, устало спросил Родион.
- Вставай, качок! Деда вымаливать будем, - она открыла толстую книгу и перекрестилась.
- И что, поможет?
- Как Бог даст. Но наше дело попросить. Вставай-вставай! Такие молитвы стоя читают. Акафист – это не седален, ферштейн?
- Куда уж нам…
О целителе Пантелеимоне Родион никогда не слышал, но Агата читала так внятно и ясно, что религиозно безграмотный студент почти все понял. Казалось, акафисту конца не будет, но читала его Агата всего лишь двадцать минут.
- Так, еще канон о болящем есть.
- А это тоже стоя?
- Желательно. Но если совсем невмоготу, сиди.
И она прочла канон. У Родиона слипались глаза от нервов и усталости, но он изо всех сил пытался внимательно слушать и молиться. По прошествии пятнадцати минут Агата начала читать псалтирь.
- Я думал, это по усопшим… - забеспокоился Родион.
- Не только, - она улыбнулась, - это вообще на все случаи жизни. В принципе, хорошо бы хоть кафизму в день прочитывать, чего я, к сожалению, не делаю. Только в пост.
Блажен муж иже не иде на совет нечестивых и на пути грешных не ста… Родион так озадачился этой фразой, что пропустил все остальное. Что значит не ста? Не мешает? Не препятствует грешникам? Не стоит у них на пути, пусть делают, что хотят? Но как-то нелогично… наверное, все-таки, сам на этот путь не становится.
Агата читала псалтирь как в церкви: ровно, монотонно, звучно. Родион даже не подозревал, что ее голос может быть таким. И, тем не менее, это ее голос. Просто иного качества, будто в иной плоскости. Пару раз в палату заглядывала обеспокоенная сестра, но уходила, ничего не говоря. Агата не обращала на нее внимания, Родион всякий раз успокаивающе кивал. Первая кафизма также заняла не больше двадцати минут.
- Ты не устала?
- Есть немного. Но мне так спокойнее. Можно сказать, псалтирь для себя читаю – чтобы навязчивых ребят отогнать.
- Каких? – всколыхнулся Родька.
- Да этих. Которые нам не товарищи. Суют в голову всякую пакость.
Родион решил, что девушка тихо помешалась, но больше ничего говорить не стал.
После второй кафизмы Агата села рядом с ним, держа на коленях открытую книгу. Родион бросил взгляд на замусоленные страницы и увидел церковно-славянский шрифт. Крупный, черный, ветвистый. Каждый абзац начинался с красной буквы.
- А можно посмотреть?
- Смотри, конечно, - Агата отдала ему псалтирь.
Родион с интересом перелистывал диковинную книгу, пытался прочесть хоть что-то, но не очень получалось.
- На самом деле все проще, чем кажется, - Агата перелистала несколько страниц, - Отче наш знаешь?
Прочел с горем пополам. Удивился, почему имена собственные с маленьких букв. Знаки титла… а слова, относящиеся к сакральной сфере, выглядели совсем неожиданно.
- А я уж хотел предложить тебя сменить… - Родион почесал затылок, - наивно.
- Почему же? Буду очень рада. Прочти еще один акафист. Это гражданским шрифтом, даже ударения есть.