Динку не слишком волновало, что он неправильно понял ее. Она мысленно поставила себе минус за неумение адекватно выражать мысли.
- Я вообще-то хотела сказать, что стремления у всех разные. Одиночество – не бич.
- Бесспорно. Но все хотят быть любимыми…
- Особенно те, кто не умеют любить. И учиться не желают.
Родион с вопросами не лез. Начал рассказывать о своих родителях, которые подобно Динкиным с юности вместе и по отдельности их уже не представить.
Ей стало грустно, что первое «свидание» окажется последним, а все к этому шло. Она пока не определилась, стоит ли свеч игра и каких собственно? Пару дней назад этого человека не было в ее жизни, и без него проблем хватало. Она ужасно устала. От всего и всех.
- Простите меня, - не придумав ничего лучше, промолвила девушка, - у меня сейчас правда термоядерный период, я сама не понимаю, как к чему относиться. Все изменилось на всех рубежах. И не к лучшему. Просто захотелось развеяться, пообщаться с кем-то новым – хотя бы один вечер… Надо учиться жить с тем, что есть, но получается плохо.
Дина переселилась в свои сказки. Там всегда светло и хорошо, никто не кричит и все тебя любят. Внешний мир перестает существовать с первых же строк, и никогда не знаешь, куда они приведут. Если в жизни бардак – там наводишь порядок. Некому выслушать – создаешь идеального друга. Вокруг много зла – там вовсе может не быть отрицательных персонажей. Пока веришь, что можешь бороться с несовершенствами мира, вряд ли что-то создашь. А когда начинаешь объективно оценивать ситуацию – создаешь свой мир. И кто знает, быть может, именно это творение окажется мечом в умелых руках, а не только щитом для опустошенных сердец?
- Мне не за что вас прощать, - грустно улыбнулся Родион, - давайте договоримся: невыносимые вечера будем проводить вместе. Идет?
- Вы со мной закисните.
- А мне так больше нравится, чем киснуть в одиночестве.
ВЕЧЕРА
За окном – плоское, пересеченное тропинкой поле. Желтая палатка в конце – как десятка на числовой прямой. Ноль скрывается за домами. За полем – лес. Уже голый, угрюмый, скрытый туманной паволокой. А по периметру - такие же дома, как Динин.
Сестра и отец на работе, племянница спит, а мама на кухне. Жаль расходовать тишину на так называемое творчество, лучше поспать. Печатать Дина могла при оглушительной музыке, криках, и душевных катаклизмах.
Родион как-то сказал, что преподавание – тоже творчество и требует много сил, времени, труда, эмоциональных затрат. В нем есть небольшой элемент диктовки, за который, наверное, и платят. Свои же творческие разработки помогают поддержать профессионализм на должном уровне. Когда делаешь что-то для другого, некоторые вещи осознаешь иначе.
- Мы получаем девяносто процентов информации, когда учим других! – он смеялся. – Представляешь, вместо тридцати, которые видим, двадцати, которые прочитываем и десяти, которые слышим!
Динка не представляла себя в роли учителя, но Родиона – легко. Даже в косухе и с собранными в хвост кудрями. О таких она читала лет в пятнадцать в журнале «Молоток» и завидовала ребятам, у которых они преподавали. Он харизматичный, у него приятный голос и он умеет рассказывать. Она хотела побывать на его уроке, но он отнесся к идее без энтузиазма.
- Я буду тихо сидеть, обещаю, - в это поверить легко, - и потом ничего не напишу!
После этой реплики он усмехнулся.
Она рассказывала о своих историках. Не у всех уверенные поставленные голоса. Многих было неинтересно слушать, а одна училка запомнилась всем своей мертвостью.
- Столько раз обещала себе, что буду слушать весь урок не отвлекаясь! – вспомнила Дина. – Вот, думаю, точно, все! У нас всегда гробовая тишина на ее уроках.
- Все спали?
- Нет, выпадали в астрал. Храпа не было и глаза у всех открыты, но по каким орбитам мы курсировали – никто вспомнить не мог! Мальчишки даже песню ей посвятили на выпускном – так на них сказался этот транс!
- Я стараюсь следить за реакцией на свои речи, - посмеивался Родион, - а внимание надо переключать.
И все же, преподавательская деятельность приелась. Даже если бы он не говорил об этом, Дина почувствовала. В институт его не тянуло, хотя диссертацию он почти написал, но забросил два года назад. Увлечение исторической реконструкцией удовлетворяло Родькиным исканиям и познавательным потребностям. Разве что процент получаемой информации уменьшался, но компенсировался общением с более зрелыми людьми и погружением в среду, в эпоху.