- Суровые законы духовной жизни! – отшутился он тогда.
Кто знает, как повлияло на его душу это забвение, желание отмахнуться и жить как жил. Жить дальше, встать и идти. Но в какую сторону? Кто-то забивает одни рухнувшие отношения другими, кто-то уходит в работу, учебу, творчество, интернет. Но мало кто пытается переосмыслить жизнь и извлечь уроки из случившегося. И как признаться девочке, что и он не из таких? Ведь она любит его и верит в него. В такие моменты хочется стать лучше…
- А можно я еще почитаю, пока ты чай нальешь?
- Читай, конечно. Хотя, я не буду наливать чай три часа…
Динка открыла ноут и скопировала в вордовский документ некоторые записи Агаты. Ее не закрутила ревность – просто призрак другой женщины из прошлого встал между ней и Родионом. Опасаться нечего: она чья-то жена, у нее дети, надо полагать, рожденные в венчанном браке. И судя по ее улыбке и глазам детей, все хорошо. Но дело и не в опасениях за судьбу своей новорожденной любви. Дело в призраке. В том, что была женщина, которую он любил. И которая перевернула его мир. На ее фоне ощущаешь свою убогость, нехватку жизненного опыта, неимение, чем поделиться. Даже опыт духовной жизни равен нулю, хотя она позволяла себе думать, что у нее есть знания в этой сфере. А он, оказывается, читал псалтирь и акафисты. И даже в писательстве состязаться с этой мифической женщиной бесполезно. Чего бы Дина не отдала, чтобы так излагать свои мысли! Так живописно, так свободно! Ах, если бы эта женщина расплылась после родов и приземлилась до отвращения, если бы хоть что-то в ней могло разочаровать и позволить Дининому тщеславию поставить плюсик в своей колонке! Если бы Дина, подобно некоторым девушкам, чьи бывшие женились на непримечательных особах, могла бы сказать: а все-таки я симпатичнее! Какая глупость! Агата ей нравится. Нравилась еще во время Родькиного рассказа. И сейчас, когда она видит ее на фотографии, в красивой шубке, в окружении дочерей. Муж, наверное, фотографировал. Под фоткой одна-единственная подпись: «Святки».
- Знаешь, я ожидала увидеть ее какой-то совсем простой, чуть ли не подряснике, - проговорила вдруг Дина, - а тут, современная, ухоженная леди…
- Честно говоря, я тоже немного удивился. Но, видимо, в духовном плане ей это не мешает.
2.
Дина сквозь сон слышала, как Родион собирался на работу, но не смогла заставить себя встать. Да и надо ли? Быть может, он привык завтракать один, собираться, когда никто на него не смотрит? Она сама любила такие утра, но, увы, их в ее жизни почти не бывало: мама вставала раньше и норовила впихнуть в дочку завтрак. На первом курсе это еще удавалось, а теперь Дина ограничивалась крепким чаем с бутербродом.
Она встала в полдень и от души насладилась таким вот одиноким «утром» в доме любимого. Даже не верится, что такое бывает! Тихо, спокойно, никто не орет, не шумит, не сверлит недобрым взглядом… время будто останавливается, завораживает. Она завернулась в Родькин полосатый халат и сунула ноги в его же неудобные широкие тапки. Надо бы оставить здесь какие-нибудь вещи – наверное, это логично. Можно сварить кофе и поваляться в постели, читая Агатин ЖЖ или смотря ролики на ютубе.
Родькин звонок вырвал ее из этого блаженного состояния, и она хриплым голосом пообещала, что подойдет к школе, и они поедут куда-нибудь пообедать. Надо будет позвонить маме и сказать, чтоб до вечера не ждала. А может и вообще…
Однако маму стало жалко. Еще когда Дина летом переселилась к бабушке, мама сказала, что она – единственный человек, с которым ей комфортно общаться в этой семье. Ей стало совсем одиноко и неуютно в собственном доме.
- Мамуль, а хочешь мы приедем сегодня? Лерка на работе?
- Ну конечно.
- Если после трех, ближе к четырем – нормально? Не хочу, чтоб толпа была. Только тебя с ним познакомить хочу.
Динка не стала просить маму сообразить чего-нибудь поесть. Она знала, это маму напрягает и не потому, что она негостеприимная или жадная. Просто не умела первого встречного за стол тащить, закармливать, навязчиво угощать. Папа всем предлагал чай, бабушка – не просто предлагала, а подавала, считая, если человек не захочет – откажется. Мама считала это издевательством. Папин двоюродный братец, приехавший в обеденный перерыв без всякого приглашения и не застав папу, остался на чай, раскритиковав его так основательно, что мамино гостеприимство окончательно пошатнулось. В молодости б надела ему этот чайник на голову, а теперь сдержаннее стала, сказала только – сам заваривай в следующий раз. Такие невоспитанные эти папины родственники!