Снегу выпало столько, что хотелось в нем валяться, играть в снежки, вернуться в детство и верить в то, что новый год принесет чудеса. Запах зимы стал отчетлив не из-за мороза – в нем угадывалось что-то пряное, неуловимое, даже не улице уютное.
-Я где-то видел раньше твою сестру, - промолвил Родион, когда они уселись в машину.
- Вполне возможно, - пожала плечами Динка, - учились в одном корпусе и в одно время. Только она на курс старше – мама в шесть лет ее в школу отдала. Лерка потянула. Вот и в универ в шестнадцать поступила.
Родион не стал ничего спрашивать. Не хотелось портить настроение Дине, а себе – впечатления от прекрасного дня. Главное -родители, а у сестры все еще сложится, и она перестанет мучить себя и родных.
ПРОШЛОЕ И НАСТОЯЩЕЕ
1.
Дома Родион вспомнил, где и когда видел Леру. Точнее, приметил ее. Это случилось на втором курсе. На первом ему было не до чего – даже не до девчонок. Летом случилась Агата. А после возвращения в институт жизнь стала входить в прежнее русло.
Не сказать, что девчонки с филфака отличались особой привлекательностью, но там их было значительно больше, чем на политологии. Родион видел одного парня на всю группу, да и тот редко появлялся. Много иногородних девушек – в вязаных шапочках, длинных юбках, старомодных свитерах. Лера сразу обращала на себя внимание не столько внешней яркостью, сколько приветливой улыбкой, манерой держаться, вкусом и стилем. Она носила фирменные джинсы, и сама вязала свитера, шапочки и шарфы. Ухажеров среди студентов у нее не было – Родион пару раз видел, как ее встречали за воротами, на машине. К такой девушке пешком не подъедешь. Впрочем, он и не собирался – больше прислушивался к разговорам сокурсников. Его мысли были заняты Агатой, а позже – музыкой, реконструкцией и попытками отмахнуться от пережитого чувства. Рядом с Агатой меркли самые распрекрасные сверстницы. Они казались маленькими, глупыми и скучными. Либо неумело кокетничали, либо зарывались в книги и заливались краской от любого знака внимания. Лера выглядела старше, опытнее, увереннее и знала о своей яркости. Говорили, что у нее богатый папа, что по учебе много хвостов, но благодаря великому блату ее не выгонят, что она, как тогда выражались «закинутая» - то есть надменная. Но всякий раз, встречая ее в коридоре или меняясь с филфаком аудиториями, Родион видел ее в дружной компании девчонок, с той же приветливой улыбкой и лучистыми карими глазами.
Вот почему он не сразу узнал ее теперь, хотя она почти не изменилась. Глаза не просто потухшие, не просто грустные. В них застыло выражение бессильной злобы, даже когда она улыбалась губами. Его обдало такой волной неприязни, когда он встретил ее взгляд в прихожей, что захотелось поскорее уйти из этого милого, уютного дома. В тот момент он впервые искренне пожалел Дину.
Лера похожа на мать – яркая брюнетка, стройная, миниатюрная, большеглазая. Но мама, как показалось Родиону, красавицей себя не считала – не было в ее манерах лоска, самолюбования и уверенности. Она скорее напомнила ему Дину: часто смущалась, мало говорила, боялась проявить бестактность. Только когда ее захлестывала эмоциональность, она теряла контроль над собой и то на время.
Родион до сих пор не видел отца, но был уверен в сходстве Дины с ним. Мамино изящество, заключенное в спортивную и более высокую конструкцию, с которой Дина еще не нашла общий язык. Она не предавалась самокритике – ей все равно, как она выглядит и кому нравится или не нравится. Но когда у тебя такая сестра, себя не переоценишь. И вероятно, Дина осознанно решила вырасти полной противоположностью – во всем. Идти настолько другой дорогой, чтобы сравнение стало невозможным. Не потому, что конкуренция уязвляла, а потому что не уважала сестру. Это Родька понял давно. Можно любить, болеть, страдать всей душой, но ни капли не уважать. Не внешность избавила Дину от толпы поклонников, а серьезность и целеустремленность. У нее завалов в учебе не было, хотя в восемнадцать влюбленность кружила голову. Дина умела остудить пылкость чувств в горниле холодного рассудка. Она бы не позволила отцу приплачивать за свое обучение, покупать подарки преподавателям и вообще хоть сколько-нибудь волноваться о ее студенческой участи. Она вообще многого не позволяла родителям, и они слушались.
- Я сразу решила, что если в институт поступлю, доучусь до конца, чего бы это мне ни стоило и что бы со мной ни происходило, - сказала она как-то, вспоминая прошлое.