Именно как с Истиной жить и встроить туда Родиона занимало Дину больше всего. Остальное – житейские попечения.
Новый уже во всю отмечали в реконструкторском клубе, куда Родька с Диной приехали почти в три часа. Завтра можно будет наведаться к Андрэ, принимающему питерских друзей.
У реконов картошка в мундире, салат из крабов, куриные ножки, много выпивки. Компания подобралась разношерстная: писатели, художники, реконструкторы, фаерщики, музыканты. Однако ничего нового Динка не услышала, ни одна мысль не поразила воображения, ни одна история не произвела впечатления, на которое притязал рассказчик. Девушка не хотела портить вечер любимому, поэтому самозабвенно напивалась. Это расковывало, но не провоцировало танцевать на столах. Ей просто становилось весело и хорошо. Она смеялась над всеми шутками, радовалась каждому мгновению и находила в любом человеке приятность. Время шло на удивление быстро.
Закончился праздник так, как мечтала Дина его начать: в Родькином гараже. Уже светлело, она протрезвела. Музыку включать не хотелось – в головах и без того шумело от речей, тостов, гитары, смеха и выпивки. Усталость прошла. Родька заварил чая и открыл одну воротину. В гараж вполз утренний холодок. Гуляки вдали утихли, празднующие более степенно еще не проснулись. Тихо кружил снежок.
Они сидели на диване, обнявшись, закутавшись в плед, поджав по себя ноги, держа в руках кружки с горячим крепким чаем. И мечтали вслух, чтоб это мгновенье застыло на годы…
- Знаешь, в детстве я очень любил этот праздник, - заговорил Родион, - вся родня приезжала, все такие веселые, с кучей подарков и сладостей – таких дефицитных в то время! У нас всегда была живая елка и пахло мандаринами – тоже нечастая радость. Мама начинала закупаться за неделю, а если в Москву посчастливится выехать, так и за месяц. У нас особо ничего не купить было. И вот она два дня рубит салаты, жарит кур и драит дом – надо же, чтобы все блестело! Естественно, вечером тридцать первого она уже ни на кого смотреть не может, вся измученная и уставшая, а все такие посвежевшие, радостные! Им-то что, пришли, подарки пацанам притащили и до утра сидят балдеют.
Динка тоже вспомнила, как приходили бабушки и дедушки -часов в девять вечера и сидели перед телевизором. Нарядные мама и крестная, Лера, повзрослев, куда-то уходила с друзьями. Ломящийся от еды стол, папина гитара, пьяный дед и другой дед, который вечно о чем-то спорил с бабушкой. Одни и те же разговоры, набившие оскомину семейные предания, истории из детства Леры и Дины. Детство – как разгульная вечеринка: все про тебя что-то помнят, а ты узнаешь постфактум.
Родион встал и закрыл гараж.
- Знаешь, с одной стороны честнее как-то по отношению к той же маме, что такого больше нет, но с другой – у меня остались счастливые воспоминания и жаль, что я этого не передам дальше. Вряд ли мы с тобой будем рубить салаты и драить дом к этому по сути бессмысленному празднику.
Будто с языка сорвал. Только ведь это обязанность хозяйки – рубить и драить, папы и мужья в этом не особо участвовали. Хотел ли Родион сказать «вряд ли ты будешь»? И не потому, что праздник для Дины и впрямь бессмысленный, а потому что она не такая как мать – ни его, ни ее. Она неумеха, она не дотянет никогда, даже в пору изобилия и полуфабрикатов. А если не дотянет – лучше вообще гостей не звать. Лучше уйти в тень, если ты не такая как мама. Неужели ценность женщины все-таки измеряется количеством приготовленных ею блюд и рожденных детей? Поколебавшись минуту, она спросила об этом Родиона. Самой эта мысль была раньше до боли противна, но теперь, с этими разговорами о свадьбе, о детях, о воспоминаниях… неужели им не по силам создать свои традиции и праздник для одних всегда должен оборачиваться пыткой для других?
- Что за глупости, жизнь моя! Вот она женская логика! Я вовсе не к тому это все говорил…
- Да я понимаю, - потупилась Дина, - просто мне важно твое мнение.