- Да и вообще, журналистом может стать любой, - вздохнула она, - осветить событие и грамотно изложить свои мысли может каждый. А придумать книгу и довести замысел до записи – нет.
— Значит, вы тоже пишете?
Дина молча взглянула на него. Надо же, ее тусклая персона заинтересовала философа? Но, разумеется, куда ее бабские сказки по сравнению с его мотивационными, меняющими мировоззрение трактатами? Это все она проходила и не раз.
- Издаваться не пробовали?
- Были мысли.
Позапрошлым летом Динин отец поехал в Анапу со старыми друзьями. Разумеется, зашел разговор о детях. Папа не мог не похвастаться творческим потенциалом дочери. Друг отца, знавший Дину с детства – дядя Саша – предложил показать ее стихи знакомому издателю. Вернувшись из Анапы, отец сообщил об этом Дине. Она отобрала листов десять стихов – по ее мнению лучших – и отдала папе. Он отвез дяде Саше, а тот, в свою очередь, передал издателю по фамилии Серебров.
- А, ну поэзия – дело гиблое.
Дина усмехнулась.
- Бестселлер я пока не настрадала. Точнее теперь роман у меня есть, но два года назад не было.
Со временем Динка начала писать сюжетные вещи и созданные ею персонажи становились лучшими друзьями. Кое-что из этого Серебров тоже читал.
- Проза у нее, конечно, сильнее, - сказал он отцу.
Дина при этом разговоре не присутствовала. Со слов отца: Серебров поинтересовался, почему у вас такая необычная дочь – вроде вы простой колхозник… папа и сам недоумевал, поэтому ничего объяснить не смог.
- И чем же дело кончилось? – молодой человек зачесал рукой блондинистую прядь.
- Да ничем. Серебров то сына женил, то сам разводился, а потом тихо заглох. Дядя Саша предлагал напомнить о себе, поторопить, но я не хотела.
Парень хмыкнул и отвернулся. Он бы не понял, если бы Дина сказала, что печататься не стремилась – это дядя Саша с чего-то взял, что самореализация окрылит ребенка. Может он и прав, но она пока не готова явить миру свои скудные потуги словоблудия.
В этот момент появился Родион и склонившись над Динкой, поцеловал ее.
- Скучаешь? – спросил он.
- Нет, что ты! У меня нашлись собеседники, - она кивнула на парня, который уже утратил к ней интерес.
Отец считал ее стихи набором слов, но об этом Дина услышала случайно, когда он разговаривал с мамой. Открыто дочери он сказал следующее: никогда не догадаешься, что это писала девятнадцатилетняя девушка. Серебров впал в транс и как водится, посоветовал переставить слова, чтобы рифма была отчетливее и проч. От него же приплыли два сборника стихов местно чтимых поэтов: Кудрявцева и Карташова. Кудрявцев был известен своей женой, читавшей курс по выбору. Стихи простенькие, книжка похожа на сотни, напечатанных в институте брошюр. С портрета на Динку смотрел сытый, довольный собой мужчина с тремя подбородками, которому ни за что не дашь тридцати пяти. Однако стоило Дине принести сборник в универ, сокурсники перехватили поэзию с неожиданным рвением и даже зачитывали на семинаре. Дина ошарашено молчала. Значит, вот какие стихи популярны в народе: «в платье что толку – позволь, уберу?» Сборник ей вернули помятый и замызганный.
Карташов произвел более приятное впечатление. Он еще и художник, поэтому сборник оформлял сам. На фотографии длинноволосый мужчина с усами и отрешенным, устремленным в небо взором. Этот не тянул на свои пятьдесят.
Динка никогда не говорила сокурсникам о стихах, но они видели, как она пишет на лекциях. На английском она иногда делала стихотворные переводы, но никогда не печаталась в студенческой газете, не читала своих стихов на сабантуях и даже на семинарах, когда речь заходила о стихоплетстве.
Дина покосилась на подсевшего к ней и умолкнувшего писателя. Слава Богу, этот не декламирует свои стихи! И даже не делится концепцией своего мира. Небось боится, что Дина обстебает его в студенческой газетенке.
Она не любит балагурить и шутить на заказ, хотя знает кучу анекдотов и умеет их рассказывать. Из жизни рассказать нечего. Возраст не оправдание: многие в двадцать один уже успели развестись или объездить полмира. А «Родькина девушка» ничем не примечательная скромница в вечной «рэйджевской» толстовке и утепленных широких джинсах. Она никогда не была этакой маленькой леди. Дело не в одежде, прическе и проч. В подростковом возрасте, когда девочка становится девушкой, Дине расхотелось таковой становиться. Корчить из себя взрослую наивно, да и мироощущение не способствовало: она любила тяжелый рок и спорт.