- Еще чуток побудем, и свалим, хорошо? – Родион снова поцеловал ее, и она кивнула. Видит ее страдания, как ни прячь.
Родька не за рулем и позволил себе выпить. Пришли они пешком. О возвращении домой Дина думала, хотя и не собиралась ни возвращаться, ни думать. Видимо, придется на такси. Пусть Родька отдыхает – она и так его сковывает, как ни старайся изображать веселость и дружелюбие. Нормальные ребята, вполне приличные люди, но… дело не в них, дело, как обычно, в ней. И так будет всегда, она уже привыкла к этой мысли. Хорошо только одной или с ним. Третьего не дано.
- Пойдем ко мне, - сказал он, когда они вышли на вечернюю улицу. Только что прошел снег и было по-новогоднему светло и уютно.
Дина вздохнула. Появилась у нее с недавних пор эта привычка, а раньше думала про людей постарше: и что это за манера – вздыхать так, будто у тебя легкие отваливаются? Теперь и сама стала так дышать.
- Что тебе дома делать? В комнате своей торчать? – Родион продолжал наступление.
Закрытая дверь и включенная музыка, ты, переполненный душевным дерьмом, злостью и творческой энергией, печатаешь, как одержимый и не замечешь времени. А если замечаешь… мучительно болит желудок, потому что выйти на кухню – значит столкнуться с теми, кого не хочешь видеть. Голод не так страшен, как жажда. А еще страшнее внешний мир, который не хватает сил выключить, потому твой внутренний либо затих, либо опустел. Дина поежилась. Как он прав! Как жила бы сейчас без него, что творилось бы с ней, продолжай она торчать в опостылевшей комнате, особенно, если работа над очередным шедевром тормозилась?
- Пойдем, еще Гришковца посмотрим! – Родион приобнял ее за плечи и притянул к себе. – Я скачал «Одновременно».
- Что ж молчишь? Небось уже и посмотрел без меня?
Он помотал головой и насупился. Действительно, что делать дома?
РОЖДЕСТВО
1.
Яна все реже виделась с подругами. Воскресные посиделки и вовсе стали редкостью: то Ксения писала диплом, то Яна ездила к Майклу, а теперь еще и Дина стала пропадать у Родиона. Это немного удивило. Немного, потому что Яна, кажется, утратила способность удивляться. Или у нее не осталось на это времени?
Два года она работала продавцом в магазине аксессуаров. Она, все детство бродившая по лесам с книгой, всю юность общающаяся в рок-тусовке! Она, столь далекая от шмоточных вопросов, вынуждена была контачить с людьми, которые этим жили! Два через два, по одиннадцать часов на ногах, слушая невыносимую попсу, в окружении чужих людей и красивых, но бессмысленных вещей. Подруги читали книги, смотрели фильмы, откапывали новую музыку, а Яна даже тренировки забросила. Ни на что не хватало сил и времени. И хуже всего, она стала видеть какой-то смысл в этих красивых вещах…
Недавно девчонки слегка застебали ее, когда шли провожать Ксению. Яна ковыляла в недавно купленных сапогах на шпильках, и казалась себе ужасно женственной в новом пальто а-ля шинель и белой шляпке. Но подруги ее мнения не разделили.
- Ян, ты меня прости, но это не ты! – не выдержала прямолинейная Ксения.
- Но те, кто меня не знают, верят, - вздохнула она.
Ей очень хотелось стать женственнее – полировка мозгов мамой и сотрудницами не при чем. Самой хотелось, но никак не получалось. Однако ради храма старания оправданы – даже замерзшие колени не в счет. Кажется, ничего не изменилось – опять они идут вдвоем с Ксюшей, а думалось, что Дина присоединится к ним…
- Она к Родиону поехала. Говорит, он тоже причаститься решил.
Яна аж присвистнула:
- Ну ни фига себе! Лихо она парня обработала!
Ксения, кажется, обиделась на Яну из-за опоздания. С этой беготней Яна все перепутала и думала, что встретиться они должны были в храме, а не на дороге. Ксюша ее ждала минут пятнадцать и вызвонила, когда Яна уже полпути прошла. Однако долго на обидах подруги Яна не заморочилась – известие о Родионе вытеснило остальные думы. Кто бы мог предположить! Саму Динку только на пасху в храм вытащили!