- Динуль, никто никого не бросал. Она забеременела, поженились – ситуация банальней некуда. И ничем хорошим этот брак не закончился бы. У нее другая семья. С дочкой я вижусь. В основном мы с бывшей супругой общаемся через моих родителей. У всех все хорошо. Кроме меня. И в кои-то веки, я решил, что вот-вот счастье мне улыбнется.
А оно плачет. Пьет коньяк в его машине, плачет и молчит, потому что все уже сказано, добавить нечего.
- Мне надо какое-то время побыть одной, - Дина открыла дверцу и вышла, не поцеловав его на прощенье. Они не успели отъехать от ее дома, а у Родиона были грандиозные планы на вечер.
- Дин, подожди! – он вышел следом. – Вот что ты сейчас сделаешь? Закроешься в комнате и расплачешься? Ну к чему это все? Что это меняет? Я люблю тебя и хочу быть с тобой.
- А лет чрез пять ты передумаешь?
- Если раньше не передумаешь ты, - буркнул он.
Она не стала ничего говорить – развернулась и почти побежала к подъезду.
МЕЛОДИИ РЖАВЫХ ЦЕПЕЙ
1.
Две недели Дина жила с чувством, будто от нее оторвали кусок. Родион дня два не звонил, но потом объявился. Она сказала, что пока не хочет видеться. Ему это оказалось и не нужно:
- Лапуль, я по делам буду в Москве, так что не волнуйся. Звони, когда будешь готова меня простить.
Она отключилась. У него жизнь кипит, дела какие-то, Москва. Казалось бы, у нее тоже – последний курс, диплом и госы. Есть чем заняться, но все валится из рук.
Родители иногда любили проводить воскресенья в торговых центрах, чтобы не толкаться дома всей семейкой. Дина, к удивлению матери, примазалась к ним.
- Раньше все время проводила с Родькой, а теперь о нас вспомнила!
- Он в Москве.
Правильно ли она делает, что молчит о его прошлом? Не спрашивает совета, будто оберегает любимого (все еще) от недовольства родителей. Ведь на кону ее жизнь, будущее, судьба.
В торговом центре, максимально далеком от дома, межсезонная распродажа. Дина купила серебристое пуховое пальто итальянской фирмы, которое раньше стоило в два раза дороже. Мама недавно связала желтую шапку. Хоть что-то новое… пальто удобнее куртки, Яна права. Свое, купленное осенью в стоке, отдала маме. Хотя, может, и не отдавала – мама не церемонится, могла сама забрать. Чужая семья – потемки. Вроде интеллигентные люди, работники культуры, много читают. Но ударения в словах ставят в самых неожиданных местах, громко говорят, заглядывают через плечо, когда сидишь за компом да еще могут при этом что-то жевать у тебя над ухом. В кого Яне вырасти тактичной и интеллигентной? Наверное, это не зависит от уровня образованности или количества прочитанных книг. Это что-то особенное. Динина мама отметила, что после воцерковления Яна изменилась: стала тише, осторожнее, вдумчивее.
А еще она стала пришибленной жизнью, потухшей и закрытой. Раньше Яна обожала узнавать, как функционирует мир вокруг нее. Ее умиляли чуждые ей способности и таланты – даже умение базарного узбека на глазок отмерять ровно столько корейской морковки, сколько просили взвесить. Она легко шла на контакт и старалась всем помочь, нередко привнося в их жизни доселе неведомое, солнечное, хаотичное, бесшабашное. Увы, эмоциональные люди с возрастом становятся сухарями. Не хотелось думать, что в Янином отчуждении есть и ее, Динкина, вина.
Яна выгуливала ее в кафе в седьмую годовщину их знакомства. Как быстро летит время! Когда-то их пугала цифра двадцать. Теперь же – Яна уже сменила две работы, а Дина, возможно, скоро выйдет замуж. А возможно устроится на работу и снимет квартиру – надо двигаться вперед. Понять и поверить, что уже взрослая, без пяти минут специалист. Плевать, нравится или нет – есть вещи, которые терпеть сложнее, чем скучные статьи и пыльную редакцию.
- Ну как ты?
- Странный вопрос, - Дина осмотрелась в привычном кафе.
Она стала носить красный клетчатый шарф как у Шерлока Холмса, и серебряные кольца почти на всех пальцах. Не можешь изменить ситуацию – меняй хотя бы имидж.
- Будто и не я вовсе. Обескровленная и раздавленная.
Яна кивнула и сжала ее руку. Хватка у нее мужская, кожа грубая.