Одинокой ночью почувствовала, что надо начать нормальную духовную жизнь как подобает не только в пост, но и всегда. Дина зажгла свечку, лампадку, погасила свет, взяла четки и стала молиться, как в старые добрые времена, во время институтских нервозов, еще в той своей комнате, мечась из угла в угол. Сначала просто повторяла знакомые слова, ничего в душе не шевелилось, но потом, медленно-медленно что-то начало оживать. Она не залилась покаянными слезами, но, во всяком случае, снова почувствовала молитву. Почувствовала, к Кому обращается, и что этот Кто-то рядом, в этой самой комнате. И всегда был, только Дина забыла замечать.
Свечка сгорела. Запах ладана не ощущался, но Дине хотелось видеть живой огонек лампадки в темной комнате. Она снова молится, а для этого нужна торжественная тишина и полумрак. Вспомнились мамины слова: до трех часов ночи небеса открыты. Она чувствует. И снова ими дышит.
3.
На открытие сезона Дина приехала, когда выстраивали колонну, и выступление официальных лиц пропустила. Родион заметил ее сам. Выдал ей шлем, перчатки и посадил за чью-то свободную спину. Еще битый час Дина сидела, подпрыгивая на заведенном мотоцикле. Выезд перенесли на час двадцать – без опозданий нельзя.
Вдалеке ревели мотоциклы и толпились люди – только и всего. Прекрасный субботний день – солнечный и теплый. Дороги высохли, снег давно растаял. И уже тысяча погибших. До открытия сезона…
Первой выехала полицейская машина. Потом помчалась колонна. Закрыла выезд другая ментовская машина, которой Дина уже не видела. Она вообще ничего толком не видела и не понимала. Для Родьки это важно. Скоро сдаст на категорию «А» и купит себе железного коня, как давно мечтал. Конечно, все здорово, но не только в этом свобода. И не превращается ли она в адреналовую зависимость, если так легко играешь бесценной, Богом данной жизнью – данной для чего-то большего?
Лазарева суббота – путь ко второй осознанной Пасхе в Дининой жизни. И понимание того, что проводить ее надо не здесь и не так, мучило и раздражало.
На сабантуй приехали через полчаса. Дина изо всех сил пыталась не грузить Родиона своим состоянием, но он что-то почувствовал.
- Какая-то дерганная ты, что-нибудь случилось?
- Да нет, не обращай внимания, - вздохнула она, - пост на дворе, я всегда это время особенно ощущала, даже когда в церковь не ходила.
- Ребята, побежали перекусим! – нарисовался Андрей. – Шиз там уже все приготовил, встречает.
Дина заметила, что Родион говорил мало, улыбка его сделалась грустной и редкой, в глазах читалось отсутствие во внешнем мире. Еще одно мучение – она чувствовала себя виноватой в этой отрешенности, испортила ему настроение… но с другой стороны, такое с ним и раньше бывало – еще осенью.
Мясо вызывало почти отвращение, а вот чай вкусный. Его Дина готова пить ведрами. Хотя под влиянием Родиона полюбила фруктовые и травяные чаи. От черных, дескать, кожа желтеет, и голос грубеет, и вообще там дубильные вещества. Он заботился о ее здоровье и красоте, чтоб через десять лет она не превратилась в увядающую, серолицую, апатичную и брюзгливую тетку. А она заботилась о его душе – вяло и неумело. Теперь бы с собой разобраться, свои противоречия изжить.
- Родь, что-то ты такой скучный, не в меру философичный сегодня? – подал голос Андрэ.
- Авитаминоз, наверное, - отшутился Родион, покрепче обнимая Дину. - Вообще, хочется скорее уйти и побыть с тобой, - шепнул он ей, - просто вдвоем. Я соскучился.
Родькина общительность подтаяла – не по Динкиным меркам, разумеется. Она просто не знала его раньше – лет пять-семь назад. Тогда он еще верил в возможность услышать что-то умное. Юнцом верил в рок-братство, которое теперь казалось детским садом. Потом начал верить в мото-братство, которое носило более практический характер: не бросить товарища на дороге, одолжить ему байк, да и вообще, выручать во всех жизненных невзгодах. В 80х байкеры охраняли рок-концерты, рискуя здоровьем, а иногда и жизнью. Смелые люди. Многих из того движения Родька знал лично. Но это братство более взрослое, а потому – приземленное. Оно не зависит от семейного положения и социального статуса.
А общительность зависит. В какой-то момент надоело: все такие занятые, деловые, устают. Были соблазны – разорвать старые связи, сказать друзьям открыто. Теперь, когда Дина рассказывала о кризисе отношений с Яной, он посоветовал: