Около девяти вечера Дина и Ксения ушли со станции. Родион позвонил, когда они подходили к дому Дининых родителей.
- Как ты там?
Приезжай! – хотелось крикнуть в трубку. – Без тебя невыносимо! Приготовим вместе ужин, посмотрим что-нибудь…
Но он в Москве.
- Все хорошо, милый, не трать денежку…
ПОСТАПОКАЛИПСИС
1.
Родион не стал сообщать Дине, что вернется раньше. То-то она обрадуется, когда он без предупреждения нагрянет уже во вторник! Только нагрянет, но не останется – пусть готовится к предзащите, хотя к чему там готовиться? Других мучили полтора часа, и каждый читал краткий доклад по своей работе, а эта профессорша решила прогнать кучу народа за большую перемену. Небось, Динку даже и не заметят. Она умеет быть невидимкой, когда нужно.
Он как обычно не стал заезжать во двор и оставил машину за гаражами. Грязь во дворе прежняя и пока Родион пробирался к подъезду, едва нашел время взглянуть на окна. Света не было. Странно… может, Динка на кухне? Она не жжет электричество зря, в отличие от него. Ценная привычка.
Он уже хотел нажать на кнопку звонка, но вдруг заметил, что дверь не заперта. Ни первая деревянная, ни вторая – старая, хилая, с замком-собачкой. Дина так и не дала ему ключи, а он не намекал, что ему было бы приятно. В конце концов, это не ее квартира, какие тут вопросы…
Родион ожидал, что Дина выйдет навстречу, едва заслышав хлопок двери и движение в прихожей, но все было тихо. Родион разулся и заглянул в гостиную. Обычно они сидели на кухне и в Дининой комнате, в другом конце квартиры. Гостиная погружена во мрак – ею обычно не пользовались. В конце коридора света тоже не было. Неужели Динки нет дома, а дверь она забыла закрыть? Быть того не может! Надо было все-таки позвонить… Родион как можно тише прошел по коридору и заглянул в комнату. Дина лежала на кровати лицом к стене. Шторы задернуты, из магнитолы доносилась тревожная электронная музыка.
- Динуль, - шепнул Родион.
Она нехотя повернулась к нему, высвобождая руки из-под вязанного пледа.
Включить лампу? В зеленом свете старых электронных часов Дина выглядела больной.
- Что с тобой, малыш? – Родион кинулся к ней и сел на пол у кровати.
- Ничего, - вздохнула она, - просто паршиво.
Спрашивать, волнуется ли она по поводу диплома – глупость несусветная. Не надо было оставлять ее одну! Разумеется. Накрутит себе лишнего. Небось, уже возомнила себя последней грешницей и собралась в монастырь, каяться до конца дней. Если бы не ее вид и голос, если бы хоть один упрек – он бы вспылил. Но не к чему прицепиться. Не в чем оправдаться.
- Ты совсем не рада меня видеть? – он сел на край кровати.
- Очень рада, - Дина потерла глаза, - еле пережила эти два дня…
Она рывком села и обняла его. Наконец-то, реакция, которой он ждал! Это он себе накрутил, заразился от нее.
- Как идет подготовка?
- Никак.
Он усмехнулся и предложил включить свет. Дина сама потянулась к торшеру за спиной и щелкнула выключателем. Хоть свет и тусклый, она зажмурилась на несколько секунд.
- Тебе надо поесть…
- Не волнуйся, я перекусил в кафешке. Привез тебе кое-что. Не из еды, а из Москвы!
Он зашуршал пакетами и вскоре извлек на свет шарф – желтый, с красивыми разноцветными бабочками. Весенний и яркий, но не вписывающийся в Динкин чернушно-джинсовый гардероб. Родион надеялся, что новизна ей понравится, или хотя бы повеселит. Но видимо, не сразу. Он уж и забыл, что она надулась на отца за то, что тот подарил ей на восьмое марта серебристые кроссовки с едва заметными розовыми вставками. Нет, надулась она не столько из-за вставок, сколько из-за того, что у нее три пары кроссовок, а себе папа уже который год не желает покупать новые.