- Странно, солнц, - глухо проговорила Дина, - мне бы сейчас кресты да черепа подошли по состоянию.
- Ты и так в них закопалась, пусть будет что-то яркое! Совсем не нравится?
- Нет, почему же… пока не знаю.
Честная она до ужаса. Улыбаться одними губами или искренне обрадоваться ненужном подарку – не про нее. Сразу все на лице проступает.
- Желтый очень идет брюнеткам, - продолжила она, - я на этом фоне теряюсь. Даже в фотографии есть такой момент: если снимаешь двух моделей, и стравишь на задний план ту, что в желтом платье – она визуально выдвинется на первый. Почему-то так…
Он поднес злополучный шарф к ее бледному лицу. Да, сейчас оно стало еще бледнее, но когда она оклемается, да при свете дня…
- Нет, лапуль, я думаю, он тебе пойдет. Ты же не платиновая блондинка, а медовая, если я что-то понимаю в твоих фотографических терминах.
Она улыбнулась – слабо, вымучено.
- Пойдем, хоть чай поставлю.
Он поплелся за ней на кухню, сжимая в руках «не ее» шарф и рассказывал, как она его напугала таким приемом.
- Доходит до меня постепенно, - чиркнув спичкой, вздохнула Дина.
- Ты о той ночи?
- А о чем же? Я ведь сама не верила, что все так серьезно. Где-то подспудно считала, что ерунда это все, зря только с этим блудом все так носятся. А оказалось, нет. Правда серьезно.
Кажется, он исчерпал все аргументы. Может, просто послушать? Пусть выговорится, даже поплачет. Ей станет легче, от него не убудет. Все-таки какие все разные! Маше было двадцать два, когда они встречались. Для нее вообще не проблема переспать с ним, потом с каким-то французом, а может и сразу с парой голландцев. Это он рядом с ней чувствовал себя ретроградом с патриархальными ценностями. Парень, ты жизни не видел! И она успешно внушила ему, что так живут все, что современная молодежь именно такая. Им было можно – они же парни, дорвались до самостоятельности и в полуразрушенном государстве. А тем, кто после них – ни-ни! «Женщина в поиске» - шалава, никаких вариантов. Однако ж сам с удовольствием пользовался их поиском. Вот и проучили тебя, ничего не скажешь. Оксана еще моложе Динки и тоже не видела проблемы в том, чтобы делить с ним ложе. То он нырял в квартиру тетки, то ее отпускали к нему. Ее родители. Ненадолго. Типа это что-то изменит, если ненадолго! А тут…
- Лапуль, я думал, таких как ты уже нет. Или вообще никогда не было – о них только в книжках писали.
Дина поставила перед ним кружку с чаем.
- В моем окружении таких большинство. Не знаю, где ты вращался и с кем общался.
Он усмехнулся и сделал глоток. Слишком большой и быстро – обжегся.
- А чего мы собственно ждем? По мне давай хоть завтра поженимся! Тебе обязательна вся эта шумиха, платье, гости?
- Родь, ну ты как с луны упал! – простонала она. – На фиг мне это все не надо!
- Тогда в чем дело? Обвенчаемся тихо – можно ведь и в простой одежде, так? Чего тянуть? До выпуска два месяца, сдашь все, защитишься – какая разница, женаты мы или нет?
- В пост не венчают, - она, сгорбившись, опустилась на соседний стул.
- Тогда сразу после пасхи!
- Родь, ты совсем ничего не понимаешь? – она страдальчески посмотрела на него. – Что это для тебя вообще? Галочка, пустой ритуал? Перед венчанием исповедоваться надо, а как с таким на исповедь идти я не представляю…
Такого поворота он не ожидал. Пожалуй, она права – «хоть завтра» с таким на исповедь не получится.
- Лапуль, ну не надо, не переживай так, - он погладил ее по руке, - ну да, не утерпели, но какой смысл теперь душу рвать?
- Да я и не рву, - Дина подперла голову свободной рукой, - она сама какая-то изорванная стала. Как Янка выразилась, броня слетает. Вот слетала, потом малейший удар или колебание – и в клочья.
Она хотела сказать еще что-то но, взглянув на Родиона, замолчала. Что же? Интересно ли ему? Или она решила, что он все равно не поймет и говорить с ним не о чем?