- Но и Дашке дороговато за вшивую распечатку!
Даша не готова была принимать гостей, так что пришлось Дэну плестись за тридевять земель.
Еще одна проблема подкралась неожиданно: в институте требовали справку о трудоустройстве, иначе грозились сослать в самую задрипанную редакцию области. Еще в апреле Дина с Дэном выслушали уморительную лекцию о том, как здорово на периферии и как там хорошо платят. Разумеется, вы один на всю редакцию, но все же. Доехать туда тоже нереально – разве что жить переезжать. Похмыкав, ребята разошлись и забыли об этом сабантуе.
Зато в мае о нем вспомнили все кому не лень.
Дина решила наведаться в редакцию «Двести», где проходила практику. Родион полюбопытствовал, как правильно это склонять: «двестей» или «двухсот» и Динка затруднилась с ответом. Главред ей не слишком обрадовалась – все носились как угорелые, готовили отчеты, ждали какую-то комиссию. Дина долго сидела в приемной и ругала себя, что пришла в спортивных штанах, плюшевой куртке с капюшоном и домогалась Мерзлякову хриплым спросонья голосом. В час дня. Нет, так дела не делаются, надо было как-то посерьезнее. Может, с шоколадкой хотя бы прийти? Почему-то сама мысль об этом показалась противной. Всего-то написать, что они примут ее на работу с августа и ляпнуть печать – много ли труда? Однако, Мерзлякова елейным голосом объясняла, как сильно их могут побить за такие дела (хотя, кто об этом узнает?) и не станет ли она, Дина, потрясая выданной справкой, требовать себе места под солнцем в этом самом августе? Дина клятвенно пообещала, что не станет – это, дескать, просто формальность и вообще я замуж выхожу.
- Правда? Поздравляю, дорогая! – на лице главреда отчетливо проступило удивление.
- Спасибо, - просипела Дина.
Постояв какое-то время в ожидании не пойми чего, Мерзлякова вышла в предбанник:
- Наденька, - почти шепотом обратилась она к молоденькой секретарше, - напечатай девушке справку о приеме в штат с августа. Только, чтоб никто…
- Я поняла, - так же тихо откликнулась Наденька.
Динка, не дожидаясь приглашения, села на один из ряда стульев и сцепив руки в замок, оперлась локтями на широко расставленные коленки.
Дэн вообще все напечатал сам, а печать скачал из интернета и распечатал на цветном принтере. Получилось ювелирно, хотя он и волновался, прежде чем отнести это художество в институт.
2.
Родион работал всю неделю, в выходные опять какой-то слет-фест, да и у Динки времени не оставалось. Виделись урывками.
- Странно, что ты его одного отпускаешь, - хмыкал Дэн.
- Что значит, отпускаю, не отпускаю? – Дина ненавидела это слово. – Он взрослый человек, кто его стеснит?
- Почему бы тебе с ним не проветриться? Мало ли что?
- Знаешь, я не любитель испражняться под кустом, спать на земле и обходиться неделями без душа.
Дэн согласился, что его такой отдых тоже не прельщает, хотя он и не пробовал. Есть вещи, которые пробовать не тянет – сразу знаешь, что не твое.
Но это «мало ли что» Дину взбесило. Дэн порой лезет не в свое дело – что-то с ним случилось в последнее время. На Родьку прямо-таки набрасывается, хотя почти не видел его. Да как понимать это «мало ли что?»
Во время подготовки к госам Дина полюбила мюсли и минералку. Просыпалась около часу дня и весь день сидела за книжками. Точнее, распечатками. Сдала оба экзамена без проблем – один на «пять», другой на «четыре». Дэн провалился на содранном у Динки проекте и схлопотал «трояк». И неустанно попрекал Дину тем, что у нее «четверка».
- Ты сам сказал этой вредной бабе, ставьте «тройку», мне все равно! – возмущалась Дина. – И что теперь хнычешь?
- Я не хнычу. Просто это несправедливо. Да ладно, кому оно надо?
- Вот именно. Все пять лет ничего не надо было, а как до дела дошло – обидно. Тебя все должны на руках носить и ни за что «пятерки» ставить.
Дэн был уверен, что поплатился за честность, но Дина заметила, что умение время промолчать вовсе не является лицемерием. Язык у человека мал, да сколько жизней поломал…