Пока была у родителей, Дина зашла в Агатин ЖЖ. Почитав кое-что, стала смотреть общую ленту. Ее внимание привлек заголовок о фестивале, на котором был Родион. Она кликнула ссылку и стала читать. Это оказалась не статья и не отчет, а нечто вроде дневниковой записи очевидца. На ник Динка не смотрела и собрание букв и цифр ни о чем не сказало бы ей. Однако внимание привлекли фотографии.. Родион. В окружении знакомых и незнакомых людей. Дина улыбнулась, увидев его на фото, и стала читать запись:
«На Холмогорье Лена. Я сказал ей, что у меня есть любимая девушка и у нас скоро свадьба. Да, я не хранил ей верность. Я просто был там и Лена тоже. Правильно, неправильно – жизнь».
Фото со сцены, незнакомые фолковые команды. Интересно, кто пишет? Динка щелкнула на профайл. Родькина фотография, дата рождения и город. Теперь она заметила, что в скоплении букв и цифр он легко угадывается. Да и имя довольно редкое…
За дверью слышались голоса. Златка проснулась и громко затопала по паркету. На кухне звенела посудой мама. Дина обещала себе, что только глянет на страницу Агаты и сразу уйдет. Туда, где сможет быть одна, скучать по любимому и думать о нем.
Обхватив голову руками, она уперлась взглядом в столешницу. Под оргстеклом плакаты – приветливо глядел на нее Джон Бон Джови и Саша Васильев из «Сплина». Старые, из журналов для девочек – характер эпохи. Жизнь. Причастие для него ничего не значило. О себе она недолго задумывалась – значила ли она для него хоть что-нибудь? «Любимая девушка». Что это за любовь? Как в Бога верят в душе? Почему-то никто не зарабатывает денег в душе и не кормит детей в душе. А верить и любить можно так?
Дина встала и прошлась по комнате. Заплакать бы, да ее словно отключили. Глянув в окно, на изумрудно-зеленую полосу леса под васильковым небом, она с некоторым облегчением выдохнула. Все правильно решила, не для нее это. Семья, дети – не создана она для этого. И ничем она не лучше других, как порой хотелось думать. Ее так же предают, как Леру и прочих. И недолгая радость любви утонет в океане бабьих слез. Хорошо, что маме про свадебное платье не сказала…
Полистав страницу, Дина засомневалась, что любимая девушка – она. В Москве у него еще какая-то Оксана, младше нее на четыре года и встречались они еще до ее появления. Оксана училась в МГУ и жила у тетушки, которая почти не бывала дома. Зато Родион часто приезжал. Ее к нему родители отпускали ненадолго, а с появлением Динки некуда стало привести.
Она то вздрагивала, то ухмылялась, читая это. Господи, какая же она дура! Она, которую все считали умницей, а ее водят за нос не хуже красавицы-сестры! Вот за какими запчастями он в Москву мотался! Или по работе… с работы ему наоборот было очень неудобно отлучаться. С Оксаной все как с «нормальной» современной девушкой, так что соблазнять Динку было не нужно. Только предки возлюбленной на него давали, да и саму ее бросало во все тяжкие. В апреле она его послала.
- Наверное, перед Пасхой, - вслух прошептала Дина, потерянным взглядом сканируя монитор.
Ей захотелось узнать, что он писал об их, о его с Диной знакомстве, но летом прошлого года дневник прервался. Возобновил записи Родион только в марте нынешнего. Были фотки с открытия сезона, и Дина увидела себя – сутулую, счастливую, на коленях у любимого. Любимого… и для Оксаны он любимый, и для Лены возможно. Хотя не понимала Дина, какой надо быть, чтобы переспать с почти незнакомым мужчиной на фестивале, причем, зная, что у него скоро свадьба. Но он пишет об этом так просто, будто подобные явления в порядке вещей. Наверное, так и есть, это она, Дина, из прошлого века. Или вообще из средневековья. Жизнь. Его жизнь. А что правильно или неправильно Родион так и не уяснил.
- Господи, ну чего ему теперь-то не хватало? – прошептала она. – Получил от меня все, что хотел – нет, еще какая-то Лена!
Как весной Яна рассказывала про Майкла: человек не хочет пить, но пьет. Тогда Дину сильно раздражали Янины фразы в роде: «тебе не передать» или «ты не представляешь». Не очень-то хотелось себе что-то представлять, или чтобы ей такое передавали. Может, этим еще и восхититься надо? Яна хотела увидеть жизнь с иной грани, а Дина предпочла бы смотреть на эту грань со стороны. За что осудишь, в том и сам пребудешь. Тут человек, наверное, не хочет блудить, но… не достаточно сильно хочет.