И с этого момента Григорий больше никогда не употреблял в пищу все, то что напоминало пряничные изделия. Внук поклялся на могиле бабушки отомстить. Он ждал с нетерпением долгожданного визита в сказочную страну, чтобы исполнить своё обещание, наказать всю пряничную цивилизацию, особенно того дерзкого человечка. Но в будущей жизни, прожитой после этого случая, Гриня ни разу не побывал в стране, где обитала пряничная популяция. Ему снились сны, но сны про сказочную страну пряничных человечков не посещали его. Со временем душевная боль утихла и воспоминания о трагедии не сильно кололо его память. Но час роковой встречи настал.
Всю юность и зрелость Гриня был счастливым человеком, до рокового часа, когда он, придя раньше с работы, застал в своем доме жену - любовь всей своей жизни, в объятьях любовника.
При первом осознании увиденного из его рук выскользнула сумка с продуктами. Он долго молча стоял и смотрел, как будто скульптор изучает образ человека, с которого будет ваять свое произведение. Не ожидавшая внезапного визита, влюбленная пара - тайных любовников, тоже смотрела на него в крепких объятиях друг друга, неподвижно. Чтобы как то, разбавить обстановку и услышать для себя какие -то оправдания Григорий Маратович робко начал диалог:
— Это Вы чяго? – с запинанием медленно и нерешительно произнес он.
— Мы не чяго?— автоматически послышался ответ любовника, не расцепившего замка цепкого захвата объятий, в которых извивалась и не могла выскочить из капкана былой страсти супруга Грини.
— Мужик ты не поверишь — с отдышкой и испугом в голосе начал причитать незнакомец — я йог высшей категории и твоя жена безнадежно больна, это просто она тебе не говорила, чтобы тебя не огорчать.
— Ага. — кивнула вишенка.
— А я путем глубоких медитаций, которые известны только мне пришел её вылечить — продолжал уже с уверенностью в голосе йог высшей категории, видя, что Гриня стоит без всяческих телодвижений.
— Ага — продолжила цветочек, тоже приобретая уверенность в голосе.
Но Григорий не слышал их оправданий. Смотря долго и пристально на слипшихся в страсти людей, у Грини начался приступ, сопутствующий искривлением окружающих предметов. Его жена с любовником превращались в бесформенные предметы. Предметы стали ломаться. Любовники плавно превращались в образы героев картины Марка Шагала «Этюд для Адама и Евы Апполинера». Далее этот пафос стал превращаться в жителей страны из его детских сновидений. Григорий заметил, что мужчина уже был не человек, а это был тот пряничный наглый, мерзкий и дерзкий пряничный человечек, который скалясь с кривой надменной улыбкой и пищащим голосом произнес:
— А вот и я! Не ждал! Сколько лет, сколько зим?
— Ага! — сказал второй пряничный человечек, которого обнимал дерзкий предводитель.
И тут у Григория проснулось после долгой спячки желание мести. Он резко, с неистовой силой набросился на этого аппетитно наглого плоского человечка, которым на самом деле был слесарь 4 разряда Отопышев Иван Иванович, который бывал в разных переделках связанных с любовными похождениями на лево, но в образе пряничного человечка первый раз. Гриня схватил слесаря за горло цепкими руками, не стесняясь и не спрашивая разрешения, как порядочный и воспитанный человек: — Можно продегустировать? — сделал первый надкус в области носа Вани. Иван за свою жизнь не раз попадался разгневанным мужьям, его били кулаками и ногами, отбивали мошонку, грозились засунуть в задницу разные предметы, но чтобы ели никогда. Ваня дика закричал. Но это не остановила нашего дегустатора, который дальше откусил ему ухо, и не пережёвывая при этой проглотил смачный ком человечины. В тот момент вся ненависть Григория Маратовича Бобруйкина к популяции пряничных человечков выплеснулась из нутра. Цепкий захват обездвижил Ваню, Гринены руки вцепились в горло незатейливому любовнику. Все лицо людоеда было перепачкано в крови. Но Григорий считал, что по его лицу течет повидло и малиновый джем. Мнимый людоед в порыве раннего ужина кричал:
— Вкуснатища какая!!!
— Ага. — со страхом и ужасом в голосе только смогла промолвить лапочка, вся забрызганная кровью своего любовника. Она в испуге понимала, что десертом после этого блюда будет она.