Пряные ночи

Тогда старуха поцеловала евнуху руку и ушла к себе домой. Прождала она до вечера следующего дня. Когда же настало условленное время, поднялась она в тот же миг, взяла своего сына Марзувана, одела его в женское платье, взяла его за руку и повела во дворец. Женщина шла вместе с ним до тех пор, пока не привела его к евнуху. Увидев старуху, раб поднялся на ноги и сказал ей: «Входи, но не сиди долго!»

Старая женщина вместе со своим сыном вошла в покои царевны, и Марзуван увидел Ситт Будур в ужасном состоянии. Он поздоровался с нею, после того как мать сняла с него женские одежды. Марзуван достал книги, которые взял с собой, зажег свечу и прочел несколько заклинаний.

Тогда Ситт Будур посмотрела на юношу, узнала его и сказала: «О брат мой, ты уехал в дальние края, и вести от тебя перестали доходить до меня». — «Верно, — отвечал Марзуван, — но Аллах благополучно привел меня назад. Я хотел уехать во второй раз, но от этого меня удержала лишь ужасная весть о твоем безумии. Мое сердце опечалилось из-за тебя, и вот я пришел с надеждой, что, быть может, мне удастся освободить свою любимую сестру от того, что ее терзает». — «О брат мой, — вопрошала Будур, — ты тоже думаешь, что меня постигло безумие?» — «Да», — отвечал Марзуван. И Будур сказала: «Нет, клянусь Аллахом, это не так! Как сказал поэт:

«Мне говорили: «Безумен ты от страсти к возлюбленной».
Сказал я: «Жить в радости дано лишь безумным.

Очнуться влюбленные не могут уж никогда,
К безумным же изредка приходит припадок.

Безумен я! Дайте мне того, кто мой отнял ум,
И если безумие канет, меня не корите»».

И тут Марзуван понял, что она влюблена, и сказал ей: «Расскажи мне свою историю, о сестра моя, поведай о том, что тебя постигло. Может быть, в моих силах будет совершить то, что принесет тебе освобождение».

И Ситт Будур отвечала: «О брат мой, слушай же мою историю. Однажды ночью я пробудилась ото сна, в последнюю треть ночи. Я села прямо и увидала рядом с собой юношу, самого прекрасного из всех… Язык устанет описывать все его прелести. Он подобен был ветви ивы или тростника… И я подумала, что это султан дал ему приказ испытать меня, так как отец мой давно склонял меня выйти замуж за сватавшихся ко мне царей, а я отказывалась. Это и помешало мне разбудить юношу: я боялась, что если я обниму его или согрешу с ним, он расскажет об этом моему отцу. Тогда я уснула рядом с ним, а проснувшись, не нашла его подле себя, зато увидела на своей руке его перстень вместо моего — наверное, юноша взял его у меня. Вот мой рассказ. В этом и кроется причина моего безумия. Сердце мое, о брат мой, привязалось к тому юноше с тех пор, как я его увидела, и от великой любви и страсти я не вкушаю пищи и не знаю сна. И нет у меня теперь иного дела, кроме как лить слезы и читать стихи днем и ночью».

Заплакала царевна Будур и произнесла такие стихи:

«Приятны ль мне услады после страсти,
Когда в душе пасется та газель?

Влюбленных кровь — ему пустяк пустейший,
Душа измученных по нем лишь тает.

Ко взорам его ревную своим и к мыслям,
И часть меня над частью соглядатай.

И веки у него бросают стрелы,
Разят они, в сердца к нам попадая.

До смерти я смогу ль его увидеть,
Коль в здешней жизни мне найдется доля?

Храню я тайну, но слеза доносит,
Что чувствую, и знает соглядатай.

Он близок — близость с ним, увы, далеко,
Далек он — мысль о нем от меня близко».

Потом Ситт Будур сказала Марзувану: «Вот видишь, брат мой, что меня постигло? И ничем ты мне помочь не сможешь». Марзуван опустил ненадолго голову к земле, дивясь и не зная, что делать, а потом он поднял голову и сказал: «Все, что с тобой случилось, — истина, но история с тем юношей не поддается моему разумению. Однако я пойду по всем странам и буду искать способ тебя излечить. Быть может, Аллах сделает твое исцеление делом рук моих. А ты пока потерпи, о сестра моя, и без меня не горюй!» Затем Марзуван простился с Будур, пожелал ей твердости и вышел от нее. А царевна стала читать такие стихи: