Тогда султан Шахраман обратился к Марзувану с такими словами: «Слава Аллаху за твое спасение!» А Марзуван ответил: «Да сохранит Аллах сына твоего!» — «Из какой ты страны?» — спросил его царь, и юноша ответил: «С внутренних островов, из земель царя аль-Гайюра, владыки островов, морей и семи дворцов». Султан Шахраман сказал ему: «Может быть, твой приход будет благословенным для моего сына, и Аллах спасет его от тяжкого недуга». — «Если пожелает Всевышний, все будет хорошо», — отвечал Марзуван.
А потом он обратился к Камар-аз-Заману и сказал ему на ухо, незаметно для царя и вельмож: «О господин мой, укрепи свою душу, сделай сердце сильным и осуши от слез глаза свои. Я знаю ту, которая сделала тебя больным. Не спрашивай, каково ей из-за тебя. Но ты скрыл свою любовь и заболел, а что до нее, то она объявила о своей любви, и все сказали, что она бесноватая. Теперь она в заточении, а на шее у нее железная цепь, и она в наихудшем состоянии. Но если позволит Аллах великий, ваше излеченье будет делом моих рук».
Когда Камар-аз-Заман услышал эти слова, разум вернулся к нему и сердце его окрепло. Оживился царевич и сделал знак своему отцу, чтобы тот посадил его, и царь едва не взлетел от радости. Он подошел к сыну и посадил его. Тогда царь махнул платком, приказав всем эмирам и визирям удалиться, ибо боялся он за своего сына. И положил царь Камар-аз-Заману две подушки, а тот облокотился на них. Велел тогда султан Шахраман надушить дворец шафраном, а потом сказал Марзувану: «Клянусь Аллахом, о дитя мое, твое появление счастливо и благословенно», — и проявил к нему крайнее уважение.
Затем царь потребовал подать Марзувану кушанья, а тот подошел к Камар-аз-Заману и сказал: «Подойди, поешь со мною». И царевич послушался, подошел к столу и стал есть вместе с юношей. Царь же смотрел на это, благословлял Марзувана и приговаривал: «Как прекрасно, что ты пришел, о дитя мое!» Вскоре обезумевший от радости султан Шахраман вышел из покоев, дабы рассказать о случившемся матери царевича и жителям дворца. И во дворце забили в барабаны при радостной вести о спасении Камар-аз-Замана. Тогда велел царь бросить клич, чтобы город украсили, и город был украшен, и люди радовались, ибо то был великий день. А затем Марзуван провел эту ночь подле Камар-аз-Замана, и царь, преисполненный радости и веселья, тоже ночевал с ними. Когда же наступило утро и султан Шахраман ушел, Марзуван остался наконец наедине с Камар-аз-Заманом. Тогда юноша произнес: «Знай, что мне знакома та, с которой ты возлежал ночью, и зовут ее Ситт Будур, она — дочь царя аль-Гайюра». Затем он рассказал царевичу всю историю своей молочной сестры от начала и до конца и поведал о ее великой любви к Камар-аз-Заману. После этого Марзуван сказал: «Все, что произошло у тебя с твоим отцом, она тоже испытала на себе. Ты, без сомнения, ее возлюбленный, а она — твоя возлюбленная. Укрепи же волю, о царевич, и сделай сильным сердце свое — я скоро сведу вас вместе. Я поступлю с вами так, как сказал поэт:
И Марзуван до тех пор убеждал Камар-аз-Замана быть сильным, ободрял его, утешал и побуждал есть и пить, пока тот не поел кушаний и не выпил напитков. После этого возвратились силы к царевичу, и он избавился от недуга своего. Все это время Марзуван развлекал его стихами и рассказами, пока Камар-аз-Заман не поднялся на ноги и не пожелал пойти в баню. Тогда друг взял его за руку, отвел в баню, и оба они омыли тела свои. Султан Шахраман на радостях приказал выпустить из тюрем всех заключенных, наградил роскошными одеждами вельмож своего царства, раздал бедным милостыню и велел украшать город в течение семи дней.
После бани Марзуван сказал Камар-аз-Заману: «Знай, о господин мой, я прибыл от Ситт Будур и цель моего путешествия в том, чтобы освободить ее от ее недуга. Нам остается лишь придумать, как отправиться к ней, ведь отец твой не сможет с тобой расстаться. По моему мнению, тебе следует завтра попросить у царя разрешения поехать на охоту в пустыню. Захвати мешок, полный денег, сядь на коня и возьми с собою еды. А отцу скажи так: «Захотелось мне, батюшка, прогуляться и поохотиться, я поеду в пустыню и проведу там одну ночь». А когда мы выедем, то отправимся своей дорогой, только не давай никому из слуг следовать за нами».