Старик ехал с ними по пустыне до полудня, а затем остановился в глухом месте. Сойдя с коня, он снял сундуки со спины мула, открыл их и выпустил аль-Амджада и аль-Асада. Потом казначей горько заплакал, а потом обнажил меч и сказал им: «Клянусь Аллахом, о господа мои, тяжело мне совершить с вами скверный поступок, но эти дела мне простительны, так как я подневольный раб, и ваш отец, царь Камар-аз-Заман, велел мне отрубить вам головы». И юноши сказали ему: «О эмир, делай так, как приказал тебе царь. Мы вытерпим все, что судил нам Аллах, Великий и Славный, и ты не ответствен за нашу кровь».
Затем братья обнялись и простились друг с другом, и аль-Асад сказан казначею: «Ради Аллаха, о дядюшка, не продлевай мою печаль о брате моем и убей меня раньше него. Так будет легче для меня». И аль-Амджад сказал казначею то же самое.
Потом они оба заплакали, и казначей разрыдался вместе с ними. Тогда братья снова обнялись и простились друг с другом, и один из них сказал другому: «Все это козни твоей матери и моей. И это нам воздаяние за то, как милосердно поступили мы с ними. Но на все воля Аллаха Великого! Поистине мы принадлежим Всевышнему, и к нему теперь возвращаемся!»
Аль-Асад обнял своего брата и произнес такие стихи:
И, услышав эти речи, аль-Амджад заплакал, прижал брата к груди и произнес такие двустишия:
Затем аль-Амджад сказал казначею: «Прошу тебя ради единого покоряющего, царя покрывающего, убей меня раньше моего брата аль-Асада: пусть мой огонь погаснет, не дай же ему разгореться». Но аль-Асад заплакал и воскликнул: «Раньше убит буду только я!» И аль-Амджад ответил: «Лучше всего будет, если ты обнимешь меня, а я обниму тебя, чтобы меч, опустившись на нас, убил нас разом».
Когда же они обнялись, повернувшись лицом к лицу, и прижались друг к другу, казначей, рыдая, связал их веревками, а затем обнажил меч и воскликнул: «Клянусь Аллахом, о господа мои, мне тяжело убивать вас! Нет ли у вас пожелания, которое бы я осуществил, или завещания, которое я бы выполнил, или же послания, которое я бы доставил?» — «Нет у нас ничего, — сказал аль-Амджад, — а что касается завещания, я завещаю тебе положить моего брата аль-Асада снизу, а меня сверху, чтобы удар пал сначала на меня. А когда ты прикончишь нас и прибудешь с вестью об этом к царю, он тебя спросит: «Что ты слышал от них перед смертью?» Ты же скажи ему: «Твои сыновья передают тебе привет и говорят, что ты не знаешь, невинны они или грешны. Ты убил их, не удостоверившись в их проступке и не рассмотрев их дела». А потом скажи ему такие два стиха:
Мы хотим от тебя лишь одного: чтобы ты передал отцу эти два стиха, которые ты услышал», — сказал аль-Амджад.
Потом он горько заплакал и стал говорить следующее:
Услышав от аль-Амджада эти слова, казначей так сильно заплакал, что увлажнил себе бороду, а что до аль-Асада, то, обливаясь слезами, он произнес такие стихи: