Казначей, услышав эти слова, поблагодарил братьев за их поступок и вышел с ними из зарослей. Тогда юноши сказали ему: «О дядюшка, сделай так, как тебе велел наш отец», — но казначей воскликнул: «Не допусти Аллах, чтобы я приблизился к вам со злом! Мы поступим так: я возьму вашу одежду и отдам вам свою, а потом я наполню две бутылки кровью льва, пойду к царю и скажу ему: «Я убил их». Вы же отправляйтесь странствовать по городам. Земли Аллаха просторны. И знайте, о господа мои, что разлука с вами мне будет тяжела».
И все трое заплакали. Потом юноши сняли с себя одежды, а казначей одел их в свое платье. Старик наполнил бутылки львиной кровью и вместе с одеждами положил их перед собою, на спину коня.
Простившись с братьями, казначей отправился в город. Когда он вошел к царю и поцеловал перед ним землю, тот обрадовался и спросил его: «Сделал ли ты то, что я тебе поручил?» Казначей ответил: «Да, о владыка наш!» — и протянул ему узлы, в которых была одежда и бутылки, наполненные кровью.
«Как они себя показали, и дали ли они тебе какое-нибудь поручение?» — спросил царь. И казначей ответил: «Они смиренно приняли свою участь и сказали мне: «Нашему отцу простительно. Передай ему от нас привет и скажи ему, что он не ответствен за то, что убил нас. И мы поручаем тебе передать ему такие два стиха». Вот они:
Услышав такие слова, царь надолго опустил голову к земле. Он понял: это был намек на то, что дети его лишились жизни несправедливо. Царь взял узлы, развязал их и, рыдая, принялся рассматривать одежду своих сыновей. И вдруг в кармане платья, принадлежавшего сыну его аль-Асаду, он нашел бумажку, в которую были завернуты ленты из волос жены его, царицы Будур, и в которой содержалось послание, написанное ее почерком. Царь развернул бумажку и прочитал ее. Поняв смысл написанного, он узнал, что поступил несправедливо с сыном своим аль-Асадом. Потом он обыскал одежды аль-Амджада и нашел у него в кармане бумажку, в которой хранились ленты из волос жены его Хаят-ан-Нуфус и в которой содержалось послание, написанное ее рукой. Царь развернул бумажку и, прочитав ее, понял, что и со вторым своим сыном он поступил несправедливо.
Тогда он ударил рукою об руку и воскликнул: «Да простит меня Великий Аллах! Я убил обоих детей своих безвинно». Царь принялся бить себя по щекам, восклицая: «Увы, мои дети! Увы, долгая печаль моя!» — и велел построить две гробницы в одной комнате, которую он назвал Домом печалей. Камар-аз-Заман написал на гробницах имена детей своих и, бросившись на могилу аль-Амджада, застонал, заплакал и произнес такие стихи:
Потом царь бросился на могилу аль-Асада, стал плакать, стонать и жаловаться, и произнес он такие стихи:
С этого дня царь оставил любимых и друзей, уединился в Доме печалей и стал там оплакивать своих детей.
Вот что было с ним.
Что же касается аль-Амджада и аль-Асада, то они, не переставая, шли по пустыне, питались злаками земли и пили остатки дождей в течение целого месяца, пока не достигли огромной горы из черного кремня. Дорога там разветвлялась: один путь простирался вдоль горы, а другой вел на ее вершину. И братья пошли по дороге, которая вела наверх. Шли они по ней пять дней, но не было ей конца. Тогда одолела их слабость и усталость, так как не были они приучены ходить по горам.