Он, к слову, совсем перестал спрашивать о маме, и я поговорила об этом с Франческой, потому что беспокоюсь, на что та ответила, что это нормально – Олли слишком маленький и его легко отвлечь. Так как вокруг много других взрослых, успешно заменяющих маму и выполняющих её прямые обязанности – не то чтобы она сама их выполняла после его рождения – он, вероятно, о ней просто забыл. А если и вспоминает, то редко и ненадолго, раз ничего не говорит. Это похоже на правду, потому что Олли – очень говорливый мальчик. Что ж, неприятный разговор откладывается, возможно, на годы, но так даже лучше, успею проработать все свои травмы и подготовиться к нему хоть немного.
Алекс и София приходят поздно вечером, когда вымотавшийся Олли уже спит. Влад сказал, что после ранений София не может иметь детей, и я страшно переживала, как она отреагирует, когда увидит моего маленького брата, ведь с момента её операции прошло совсем мало времени. Но Диана пообещала, что займёт Олли чем-нибудь наверху – ему всё равно нечего делать за столом со всеми, где куча выпивки и, естественно, не особо контролируемые разговоры. Он, конечно, и без того много гадостей слышал, потому что мама за своей речью совсем не следила, но Романовы в этом плане довольно строги и при детях никогда ничего, что тем слышать не нужно, не говорят. В итоге брат так устал, что уснул, и с ним осталась няня, чтобы, если он проснётся, не испугался, что никого рядом нет.
Я была на семейных ужинах у Куперов, и когда папа был жив, мы тоже собирались вместе, но никогда это не было так масштабно. Моя тревожность разыгралась с новой силой, и хоть Влад сказал, что мы сможем уйти в любой момент, я всё-таки смогла собраться и продержаться почти до конца вечеринки. Все шутили, общались непринуждённо и с виду вообще не скажешь, что эта семья хоть как-то связана с мафией. Ни слова о Белове, работе или чем-то подобном. Мама Софии, похоже, заметила мою нервозность и не отходила от меня почти весь вечер. Она дизайнер ювелирных украшений и беседовать с ней об этом оказалось более чем интересно. Виктория и меня расспросила о графическом дизайне и, кажется, слушала с искренним интересом. По крайней мере, мне хочется верить, что это не была банальная вежливость. Впереди у неё планы по изменению компании и она предложила мне попробовать поработать над дизайном нового сайта, вкратце описав, что она хочет там видеть. Я пообещала отправить ей своё портфолио, чтобы она для начала его изучила. Вдруг не понравится то, что я делала? А быть в команде только потому, что её дочь выходит за брата моего будущего мужа – так себе удовольствие.
Когда вдруг поднимают тему предстоящей свадьбы Алекса и Софии, Влад бросает на меня многозначительные взгляды, но я качаю головой, чтобы он не рассказывал пока ничего о том, что мы тоже отправили заявку на регистрацию брака. Влад купил кольца, но мы пока их не носим, чтобы не было лишних вопросов. Виктор и Диана наше решение никому не говорить о помолвке приняли, хоть ещё и не знают, что я надеюсь соскочить с празднования свадьбы. Если им так захочется это отметить, можно ведь просто сходить всей семьёй на ужин в ресторан, да? Но пока мы условились, что о нашей свадьбе заговорим после того, как женятся София и Алекс, чтобы не перетягивать внимание на себя, дать им насладиться моментом. Влад огорошил меня, сообщив, что они уже женаты официально, но праздник будет летом в загородном доме с кучей приглашённых мафиози. Мой ночной кошмар, но я оставляю это без комментариев.
Единственное, в чём пришлось уступить, так это в смене фамилии. Для них это вопрос принципиальный, и я решила, что маячившие на горизонте разговоры и скандалы из-за этой темы того не стоят. Они сохранили Олли фамилию Хейл, хотя могли запросто свою дать, но так проявили уважение к моим родителям, и за это я тоже решила пойти им на уступки. И раз уж это как-то влияет на репутацию и престиж семьи – очередные традиционные штучки, которые давно бы пора оставить в прошлом, но не мне реформаторство начинать – то пусть так и будет.
После нескольких рюмок в Викторе пробудился певец, и мы слушали концерт русских песен, что были популярны в его юности. Я не понимала ни слова, но звучало это смешно. Вся серьёзность ушла, и он, казалось, всю душу отдавал, размахивая руками и используя пустой бокал для вина в качестве микрофона.