***
– И как тебе твоя будущая семья? – спрашивает Влад, когда мы поднимаемся в его, точнее, теперь уже нашу спальню.
– Громкие и душевные. У вас все праздники так проходят?
– Ну, почти. Тридцать первого числа Новый год отметим, там история повторится, а вот дальше уже не так ярко, но тебе всё равно будет на что посмотреть. Мы переедем в квартиру совсем скоро, но на праздники мама всех нас будет приглашать. Иногда пропустить сможем, но если не хотим папу оскорбить и нарваться на длиннющую лекцию о семейных скрепах, то лучше хоть на полчаса, но заехать, – говорит Влад, как если бы я не хотела сюда приезжать и ему пришлось меня уговаривать.
– Значит, заедем.
После сегодняшнего вечера меня семейные посиделки уже не пугают. Есть в них свой шарм. Мне нравились шумные праздники у Куперов, и я мечтала, чтобы у нас было так же. Увы, с мамой рассчитывать было не на что, но теперь появились Романовы. Да, будет по-другому, но так тоже хорошо. Я и не думала, что чувствовать себя частью большой семьи так хорошо. Мечтала, представляла, но все эти фантазии не идут ни в какое сравнение с настоящим счастьем и каким-то спокойствием в сердце, что я ощущаю прямо сейчас. И пусть я, наверное, никогда не стану такой же шумной и раскрепощённой, как все они, но даже просто быть рядом с ними мне достаточно.
Перед сном читаю сообщение от Эми – Влад помог ей подать заявку на ту же программу в США, где стажировался он, и вот она уже неделю как осваивается там, фотографируя каждый угол и отправляя мне километровые отчёты. Сегодня подруга собралась на вечеринку в кампусе, так что обошлась коротким видео-поздравлением. Её родители записали голосовое сообщение, как и Марта. Она решила остаться работать в реабилитационном центре и, после множественных увольнений, Алекс пообещал сделать её старшей медсестрой. Я рассказала ему о том, как Марта мне помогала, и он уверил меня, что никаких наказаний за то, что ей пришлось работать под начальством сумасшедшей Кейн, не будет.
Подхожу к столу, чтобы положить на него свои серьги, и снова засматриваюсь на фотографии Олли и Влада и нас троих, что я сделала в то самое Рождество, что мы провели вместе у Куперов. Они были на холодильнике в моём сгоревшем доме, но Влад забрал их, когда они с Эми пришли с проверкой.
– У нас будет ещё много таких фотографий, – говорит Влад, обнимая меня со спины, когда замечает, на что я смотрю.
– Спасибо тебе, что забрал их и сохранил. Немного странное чувство, будто это всё было в какой-то другой жизни, а эти фото – единственное, что сохранилось.
– А ещё сохранились люди и воспоминания. Не забывай слова Франчески, что важнее не сами вещи, а твоя память о том, что было.
Да, Франческа говорила о том, как важно сильно не привязываться к вещам. Конечно, наплевательски ко всему относиться тоже не надо, но и держаться за тот же сгоревший дом не стоит – его нет, но остались воспоминания о том, что там происходило. А сейчас у меня есть шанс начать всё сначала, и с её поддержкой мне как-то это делать легче – она находит правильные слова для любой ситуации и заставляет меня на всё смотреть иначе. Я больше не вижу мир в чёрно-белых тонах, многое смогла отпустить, многое будто заново пережила на сессиях с ней, и теперь идти вперёд не так страшно, потому что нет закупоренных где-то в теле эмоций, тянущих меня на дно.
– Таблетку? – спрашивает Влад, держа в руках лекарство, без которого я бы тоже не справилась.
Из-за моей зависимости он никогда не оставлял эту упаковку без присмотра. Сначала я обижалась, но потом мы поговорили и Влад смог убедить меня, что это ради моей же безопасности, потому что тяга была сильной, а состояние – нестабильным. Это мягко говоря. И теперь я лучше понимаю всех наркоманов, что жили по соседству – бросить самостоятельно почти невозможно. Пусть я и не знаю, что именно употребляют они и насколько у них всё плохо, но мне пришлось нелегко.
– Не надо. Хочу попробовать совсем их отменить.
Мы и так уменьшали дозу каждую неделю, но я хочу освободиться от них совсем. Пусть это тоже останется элементом прошлой жизни, который я за собой не потащу.
– Уверена? – в его тоне сквозит беспокойство, и я понимаю причины – меня только недавно перестали донимать кошмары, и Влад не хочет их возвращения, а эти таблетки прекрасно успокаивают нервы.
– Да. Давай попробуем, и если не получится, я снова к ним вернусь, – предлагаю я, потому что знаю, что он начнёт уговаривать меня этого не делать, если я заявлю о своём намерении бросить всё и сразу чересчур решительно.
– Что ж, давай попробуем, – соглашается он и убирает лекарства на самую высокую полку, куда я и со стула не дотянусь.