В ответ умиротворяющая тишина и шелест листьев. Многие боятся кладбищ, но мне здесь спокойно, да и охрана неплохая, так что опасаться каких-нибудь сатанистов не приходится. Я бы сидела тут хоть до самого вечера, но ветер проникает даже под тёплую одежду, поэтому в последний раз провожу ладонью по надгробию, ощущая холод под пальцами, и иду к выходу. Автобусная остановка в пяти метрах от ворот. Странное решение, но зато идти далеко не надо. Закутываюсь в шарф, прячу руки в карманы и хожу из стороны в сторону, чтобы согреться.
Моё внимание привлекает Мерседес, такой же, как у Влада – он так резко разворачивается посреди дороги, что визг шин разносится по всей улице. Уверена, сейчас водитель нарушил несколько правил дорожного движения. Его счастье, что рядом нет полиции, но, наверное, на городские камеры этот манёвр всё равно попал и штраф ему прилетит по почте. Он подъезжает к остановке, и я понимаю, что машина не просто как у Влада – она его и есть.
– Вероника? Что ты тут делаешь? – спрашивает Влад, выйдя из авто. – И почему у тебя глаза такие красные?
Глаза не только красные, но и болят от слёз. И я, конечно же, забыла солнцезащитные очки дома – выглядела бы нелепо в них в такую пасмурную погоду, но тогда никто б не увидел свидетельства моей эмоциональности. Несколько прохожих уже одарили меня внимательными взглядами, но прошли мимо, похоже, решив, что их помощь не требуется.
– Отца с днём рождения поздравляла, – голос предательски дрожит, а глаза снова увлажняются, но я успеваю стереть слёзы до того, как они скатятся по щекам.
Влад смотрит на ворота кладбища, а потом на меня, складывая кусочки пазла, пока я выдыхаю через рот, чтобы быстрее успокоиться. Ненавижу плакать при людях. И если на случайных прохожих мне всё равно, то вот знакомые начинают говорить какие-то ободряющие слова, от которых не успокаиваешься, а рыдаешь ещё громче и сильнее.
– Он… – Влад начинает говорить, но запинается, указывая рукой в сторону кладбища.
Только киваю в ответ, потому что не уверена, что голос опять не сорвется, и я не разрыдаюсь.
– Садись в машину, ты вся продрогла.
– Не стоит, скоро мой автобус приедет.
– Сильно ты в автобусе согреешься? – спрашивает он, выгибая бровь. – Давай, залезай.
Он обходит машину и открывает для меня пассажирскую дверь. Что за настырный человек такой? Я планировала успокоиться, пока доеду домой, подумать, побыть в своих мыслях. Влад мне приятен, но сейчас из меня самой так себе собеседник и компаньон, а вместе молчать пока, наверное, будет неловко.
– Правда, Влад, я…
– Садись, Вероника! – Его голос звучит строже, хоть и негрубо, и я решаю больше не спорить, потому что люди вокруг уже оборачиваются, того и гляди всё-таки влезут, а то и полицию вызовут.
– Просто Ника.
– Хорошо, просто Ника, – улыбается Влад и захлопывает дверь.
Глава 5.1
Мы второй день знакомы и я второй раз в этой машине. Надо не забыть попросить его остановиться при въезде на нашу улицу, потому что если мама это увидит, то меня ждёт очередной скандал, к которому я не готова.
– Ты кофе или чай обычно пьёшь? – спрашивает он, пока выруливает на дорогу и пристраивается в более-менее свободном ряду.
– Почему ты спрашиваешь?
– Ты дрожишь и тебе надо согреться. Заедем за чаем или кофе, что-нибудь из еды можем взять. Я лично проголодался, у меня только вот лекция закончилась.
– Нет, мне не надо ничего. Здесь и так тепло, я согреюсь.
– Будешь сидеть и смотреть, как я ем и пью? Нет, так дело не пойдёт.
В машине щёлкают замки, и я чуть не подпрыгиваю, а после перевожу взгляд на Влада.
– Это чтобы ты не выпрыгнула и не побежала к остановке, – поясняет он.
– Выглядит как похищение, знаешь ли.
– Зависит от того, как на эту ситуацию посмотреть. Так и? Чай? Кофе?
Я не успеваю ответить, как у меня звонит телефон и на экране высвечивается номер реабилитационного центра, где занимается Олли. Кровь приливает к щекам, потому что это не может быть хорошим знаком – они никогда не звонят просто так.