– Если такое самовнушение тебе помогает, то ради бога. Я останусь при своём мнении!
– Хорошо, хорошо, как скажешь.
Мрачная промзона под серым небом выглядит как съёмочная площадка фильма с каким-нибудь сюжетом о гангстерах, заключающих свои грязные сделки в этих богом забытых зданиях. Ну, или про апокалипсис – тоже подойдёт. И чем дальше мы едем, тем хуже. Какая здесь может быть больница? У кое-каких построек и вовсе нет окон, асфальт давно разбит и в ямах образовались лужи. На гравийной дороге видны следы шин, значит, это место всё-таки не пустует. Я пыталась изучить местность через онлайн-карты, но запрос не обрабатывался, выдавая мне картинки леса или просто белые пятна. Подумала, что был сбой, но теперь кажется, что «сбой» вполне себе контролируемый и неплохо проплачиваемый кем-то влиятельным. Тишина здесь звенит, словно натянутая струна, которая вот-вот лопнет. Время тут будто остановилось, причём, не в этом десятилетии. Влад не рискует подъехать ближе, за что я мысленно благодарна ему.
– Ты уверена, что не перепутала ничего? – спрашивает он, выключив фары и изучая разруху, что перед нами.
– Уверена. Но это совсем не похоже на больницу. Даже не рядом.
– Да, странно это всё. Друг ваш, кажется, собирается вляпаться в какие-то неприятности. Объедем по периметру?
– Нет! Нет, пожалуйста, давай уедем прямо сейчас? Мне здесь не нравится. Совсем не нравится.
Возможно, он бы и хотел проехать вдоль зданий и внимательнее изучить обстановку, но увидел моё почти паническое состояние и передумал. Нет, правда, не надо нам здесь кататься. Не сомневаюсь, что машина у него быстрая, но всё-таки не пуленепробиваемая. Да и нарваться на какую-нибудь банду тоже не хочется. В планах умирать сегодня не было, мне ещё ужин готовить и Олли кормить.
– Вам надо серьёзно поговорить со своим другом, – отвечает он, выезжая за пределы этого жуткого места, и я чувствую, как тревога от нахождения там постепенно угасает.
– И мы поговорим. Обязательно поговорим. Может, ему адрес дали неправильный. Потому что я ничего не понимаю. Но ты всё-таки поищи информацию о том человеке и об этой клинике.
– Поищу, я обещаю.
Надо было давно проверить, что это за «клиника» такая. Но откуда мне было знать, что мама будет обманывать? Я ведь не могу контролировать каждый её шаг, да и не хочу становиться ей родителем – хватит с меня Олли, которому я заменила мать. Он только в этом году перестал называть меня мамой и переключился на имя, да, настолько всё было плохо.
Когда я вхожу в дом, то слышу музыку и голоса на кухне. Мама смеётся, а я вздыхаю, понимая, что спокойной ночи сегодня не будет. За столом сидит темноволосый загорелый крупный мужчина с такими чёрными пронзительными глазами, что хочется сбежать и спрятаться под одеялом, предварительно подперев дверь комодом.
– О, дочь! Наконец-то соизволила вернуться! – говорит мама, и её язык уже прилично заплетается.
На столе нет алкоголя, только две чашки чая и печенье. Мужчина не выглядит нетрезвым, его взгляд более чем ясный.
– А что здесь происходит?
– Знакомься, это Эдди. Эдди – моя дочь Ника.
Чёрт…
Глава 8.1
Гнев вскипает во мне с такой скоростью, что я едва удерживаюсь, чтобы не схватить стоящую в углу швабру и не ударить ею по столу. И пусть этот чёртов чай окажется на маме и её, прости господи, Эдди. И это имя… так ему не идёт, и я не удивлюсь, что оно фальшивое, как и он сам.
На плите вижу только чайник, из носика которого идёт пар. Ни сковороды, ни кастрюли, ничего, в чём могла бы быть еда. Мойка тоже пустая. Прекрасно!
– Где Олли? Ты его кормила? – спрашиваю я и сама удивляюсь, насколько жёстко звучит мой голос.
– Что за тон? – мама разворачивается и выгибает бровь, будто у неё есть право возмущаться в этой ситуации.
– Нормальный. Я спрашиваю, ты кормила своего сына или нет?
– Раз такая заботливая, что же сама не накормишь? Вперёд, плита в этом доме без пароля! Не помню, чтобы я нанималась в прислуги, Мисс Университет.
Ясно, никто никого не кормил. Хорошо, если она вручила ему пакет чипсов, а не просто посадила перед телевизором. Пару раз было так, что он кое-как приползал на кухню и ел сухарики прямо их пачки, сидя на полу, потому что это была единственная еда, до которой он мог дотянуться. А когда он немного окреп и смог открывать холодильник, то я ловила его с сырыми сосисками и немытой морковью. С тех пор всегда оставляю хоть какую-нибудь еду в его комнате и на эти полки на кухне ставлю воду, а ещё тщательно промываю овощи, на случай, если вдруг он проголодается, а меня в этот момент дома не будет. Такое могло случиться лишь в выходные или если меня задерживали после занятий, но рисковать и без того хлипким здоровьем брата я не собиралась.